Чтение онлайн

Если первые три глаза выглядели сурово и страшновато, но относительно безопасно, то вот глаз четвертый…

Ниже, от уровня примерно моей груди, в лицо Вани Йотунина уставилось ошеломляющего калибра огнестрельное ружье.

— Пыряло — долой! — потребовал тот же голос.

Я предпочел подчиниться: несмотря на все мои навыки и познания в области волшебства, не было никакого желания проверять — не окажется ли незваный гость быстрее… Лишних дырок в организме не хотелось категорически.

— Кацман, Дамир Тагирович, — представился четырехглазый, опуская вниз зрачок четвертого ока. — Капитан Егерской Его Величества особой службы, личный номер — триста три сорок семь… А, да кому я это говорю! Ты — Йотунин?

Я кивнул: отрицать очевидное можно, но не в таких обстоятельствах.

— Тогда я войду, — не спросил, а именно констатировал, вновьприбывший.

Я сделал шаг назад, успев — боковым зрением — заметить, как принявший слегка напуганный вид урук аккуратно ставит на место тяжелый колун.

Нормальный, кстати, оказался дядька, пусть и наполовину железный.

Железо это поскрипывало, скрежетало, щелкало и иногда светилось, но в целом не вызывало никакой неприязни.

Тем более, что никакой ментальной защиты, ожидавшейся от чистокровного — в этом я был уверен — хомо сапиенс сапиенс, практически не оказалось. Так, было что-то смутное, не очень рабочее и реализованное, не поверите, чисто электрическим способом… Мне не помеха.

Так вот, в отсутствие защиты я читал его — намерения, не мысли — словно открытую книгу, напечатанную очень крупным и обязательно кириллическим, шрифтом, причем — на хорошем советском языке. Те были… Нормальные, вот что.

Слуга царю, отец солдатам, агрессию проявлять не желает, явился по делу, нуждается в помощи… Конкретно моей?

— Я чего зашел-то, — мы уселись за стол — только вдвоем, Зая Зая взял на себя временно обязанности радушного хозяина, и сейчас разливал по чашкам удачно подоспевший кипяток. — Я знаю, что ты, парень, алхимик. Странный, ненаучный, как и все ваше племя, но можешь, и даже — могешь!

— Яда не вари, приворотное не тронь, высшее не смей, наркотикам — бой, — пробормотал я, удачно вспомнив строчки из кодекса алхимика, приведенного в самом начале одноименного конспекта. — А так — чем могу помочь родному государству?

— Родному… Это ты хорошо сказал, надо запомнить, — жутковато улыбнулся лысый мужик о третьем глазе. — Тут вот какое дело…

Тут я случайно узнал такое… Полезное. Даже очень.

Видите ли, до этого разговора я всерьез полагал всякую хтонь чем-то вроде зоны отчуждения, возникавшей повсеместно в моем мире — по местам особенно страшных боев Великой Войны. Много магии, много смертей, блокирующие эфир контуры по периметру… Там, у нас, подобные зоны зачищали, и полностью устранили году к пятидесятому двадцатого — ровно к пятилетию Победы во Акте Втором.

Твари хтонические представлялись мне вариациями на тему простых чудовищ, даже названия ровно половины увиденного — конкретно, болотного лешего — совпадали с принятыми у меня дома. Некоторые сомнения вызывал гиблемот, но я сразу посчитал того волшебным мутантом, редкой флуктуацией стихийной магенетики…

В общем, выяснилось, что самое правильное название для такой флуктуации — не иначе, как слово «норма».

— Тут недалеко, — сообщил егерь. — На берегу Казанки, даже пешком — минут пятнадцать. Проехать — можно.

— Чего там? Если конкретно, — спросил я, правильно оценив страшные знаки, что делал лицом — из-за спины капитана — Зая Зая.

— Конкретно — Водокач, — последнее странное слово гость произнес так, что сразу стало ясно: это — личное имя. — Болеет. Надо бы полечить.

— Надо, — чужим деревянным голосом, будто против своей воли, согласился я. — Диагноз?

— Первый раз вижу, как работает печать Гиппократа, — поделился с обществом капитан. — Что, реально готов идти и лечить неведомо кого от хрен знает чего?

— Ну так-то, конечно, можно, — сбросить воздействие неведомой — хотя имя великого алхимика и медведуна древности я, конечно, узнал — печати удалось почти сразу. — Но детали, все же, не помешают.

— Это который Водокач? — вдруг встрял Зая Зая. — Тот, что у старого железного моста?

— Он, — согласился капитан прямо спиной, не поворачиваясь назад. — А их тут что, несколько? Почем тогда не знаю?

— Да мы тоже, как бы, не в курсе, — я вызвал огонь на себя. — Если этот, который тот, то конечно. Диагноз-то какой?

— Да кто его знает, какой там диагноз, — похоже было на то, что егерь заглянул в себя, но ответа там, внутри, не нашел. — Просто болеет. Не жрет ничего, русло заилилось, скоро вода встанет…

— Не дело, — нахмурился я. — Воде положено течь, да и жалко его, тварь такую…

Появилось у меня ощущение, будто иду я по минному полю — доводилось, знаете, примерно тогда же, когда охотился на бронеходы — и каждый следующий шаг может стать для меня не то, чтобы последним — пехотная мина, да против тролля… Не смешно. Не последним, но так, крайне неприятным и даже болезненным.

Однако, вроде, прошел, никуда в ненужное не угодил.

— Ладно, — я прихлопнул столешницу ладонью и поднялся из-за стола. — Зая Зая, большую сумку бери! — Я откуда-то знал, что такая сумка у меня есть, что все нужное — или почти все — внутри нее уже лежит, и что у самого меня руки будут сильно заняты.

— Беру, — согласился урук.

— Ну что, вместе до берега, или как-нибудь по-отдельности? — уточнил обрадованный егерь. — Я-то, сами знаете, на самокате, на нем больше, чем по одному, нельзя…

— Эй, братан, не будь петушком! Каждому — свой самокат, или пешком! — сообщил я капитану. — Свои колеса имеются.

— Первый раз встречаю лесного тролля, имеющего чувство юмора, — осклабился тот, вставая. — Да владеющего колесами… Добро, я поехал. Встретимся на месте.

— Ну ты понял, да? — спросил я урука сразу после того, как мы с ним — в четыре руки — выкатили со двора трайк.

— Было бы что понимать, — коротко хохотнул Зая Зая в ответ. — Тянем время… Вернее, выигрываем.