Чтение онлайн

Между тем, хороший доктор — если он действительно хорош, почти никогда не выглядит настолько замечательно. Человек, по настоящему увлеченный своей внешностью, мало обращает внимания на окружающих — в том числе, на пациентов, действительных или вероятных.

Обнаружен был и еще один важный нюанс: доктор Гурбашев совершенно точно не был чистокровным хэ-эс-эс. Передо мной сидел полукровка, или, скорее, квартерон человека и какой-то из условно орочьих рас. В этой связи несколько даже прилизанная внешность выглядела особенно раздражающей — по крайней мере, для меня.

«Ладно», — подумалось мне в качестве итога рассуждений. «Может, в этом мире все как-то иначе…»

— Здравствуйте. Присаживайтесь, — доктор скосил глаза на бликующий экран счетника, — Йотунин. На что жалуетесь?

— Здравствуйте, доктор, — столь же вежливо, пусть и не выдержав идеально — и тут тоже! — участливого тона, поздоровался я. — Жалуюсь… Ретроградная амнезия, скорее всего.

— Вы уверены, что точно понимаете значение этих слов? — доктор поглядывал на меня со слабо скрываемым превосходством во взоре. — Это довольно сложная и точная терминология…

— Мы с Вами, доктор, в некотором роде, коллеги, — я постарался внести ясность. — Конкретно я — тружусь в главном городском морге.

О том, что работаю в сем почтенном заведении я всего один день, да вовсе не доктором, я, конечно, упоминать не стал. Еще, кстати, задумался вот о чем.

Казань — не город, она — сервитут, что бы это слово ни означало.

Однако вот морг, отчего-то, городской…

Доктор за это время всмотрелся мне куда-то в глубину глаз, или, скорее, затылок — я и сам так все время делаю, когда нужно выиграть в гляделки.

Я рефлекторно поднял пару щитов — в ожидании, конечно, щекотки под черепом — первого признака ментального проникновения, не сказать — атаки.

Не последовало, примерно, ничего.

— Ну, дорогой вы мой чело… Тролль, — на ходу поправился доктор. — Амнезия — вещь такая! Науке известно о том, что хорошо, когда ее нет, и плохо, когда она есть!

— Спасибо, доктор, что внесли ясность, — я постарался сдержать ерничающий тон. — Наверное, стоит пройти, для начала, какие-нибудь тесты?

— Тесты — это уже диагностика. Как часть лечения, — умудренно сообщил мне Гурбашев. — У нас с Вами сейчас консультация… Первичная! Время опроса и общих рекомендаций… Вот, например, когда Вы впервые осознали у себя амнезию? Помните симптомы?

«Да ну, нахрен», — грубо, пусть и про себя, понял я. Этот, с позволения сказать, доктор…

В моем мире такие тоже встречались — очень редко. Докторами, правда, они себя именовали еще реже.

Назваться психологом — всего лишь нарваться на общественное, не очень интенсивное, порицание… Все же, психология — не наука, психолог — не специалист.

Самозваный же доктор рисковал уже куда сильнее: уголовный кодекс РСФСР, статья двести двадцать первая, «Незаконное врачевание» — до пятнадцати лет, между прочим, строгого режима!

Интересно, а как дело обстоит в этом мире?

Впрочем, я был практически уверен: все нужные документы у доктора, который не доктор, имеются. И у клиники имеются, и у распоследнего уборщика — или, скажем, сторожа.

Дело выглядело поставленным на широкую ногу и приносящим приличный доход — не знаю, правда, как последнего удалось добиться… Вряд ли доктор Гурбашев, или, к примеру, реальный хозяин кабинета стал бы рисковать по столь пустяшному поводу.

— Кажется, Вы не сможете мне помочь, доктор, — последнее я выделил голосом, да так, что иронию в моих словах заметил бы даже дебил в медицинском смысле. — Очень жаль. Я пойду.

Внешний лоск слетел с доктора Гурбашева буквально в единый миг.

— Вали-вали, — посоветовал мне хозяин кабинета. — Грамотный.

— И свалю, — согласился я. — Но для начала… Ты мне кое-что должен.

— Облезешь, — налился дурной злобой лже-доктор.

— Возможно, — почти согласился я. — В свой черед!

И рванулся вперед, и ухватил оппонента за идеальную прическу, и рванул парик на себя.

Ой… Не парик.

— Ааааа! — зверино заорал доктор. — Ааааа! Ыыыы!

Сложно, знаете ли, удержать эмоции, когда с тебя только что сняли — пусть и не до конца — скальп.

Охранник ворвался в кабинет почти сразу — полный готовности хватать и тащить.

Я к тому ближнему времени уже стоял у стены — слева от дверного проема.

— Хрясь! — вступила голова сторожа в контакт со столом: вовремя подставленная подножка иногда творит чудеса.

— Ааа! — надрывался Гурбашев.

К какофонии присоединился женский визг: я предположил, что в дело вступил мой друг Зая Зая, и оказался, конечно, прав — оставалось только надеяться, что урук не прибьет условно молодую тетеньку, чуть было не подписавшую меня на кабальный контракт…

Выскочил в приемную, оставив орущего доктора в компании молчаливого сторожа.

Регистратора, к счастью, еще не били — урук только зажал ту в дальний от стойки угол комнаты, да угрожал здоровенным ножом. Тетенька, понятно, визжала.

— Там кнопка, — пояснил урук. — Под стойкой. Почти успела нажать, но почти — не считается?

— В натуре, — согласился я. — Не ори! — это уже визгунье.

Та послушалась: заткнулась, поглядела на меня взором, лишенным всяческого понимания и узнавания, да вдруг опала на пол, не забыв закатить картинно глаза.

Некоторые, даже самые простые, эфирные техники, удивительно хорошо действуют на неподготовленных граждан…

— Как думаешь, касса запирается? — уточнил я у урука. Как раз и говорить стало можно нормально — в соседней комнате, наконец, перестали надсадно орать.

— Не, кассу не надо, — возразил Зая Зая. — То, что ты вломил Гурбашу… Ты же вломил?

Я кивнул.

— Это почти не считается. Подумаешь, двое подрались. Значит, было из-за чего. Сторож… У него работа такая, огребать, если что. Бабу мы не трогали.

— Если подломить кассу, получится совсем что-то другое? — догадался я.

— Спор хозяйствующих субъектов, во, — пояснил урук. — И заодно грабеж. И даже, наверное, разбой. Шавкатику не понравится.

— Будто он сейчас будет в восторге! — поделился я. — Напали на его подопечного, нанесли травмы…