Чтение онлайн

— Кстати, поздравляю, — неожиданно тепло улыбнулся шери… То есть, конечно, капитан. — Запись в реестр внесли еще сегодня утром, так что ты теперь — совершенно настоящий помощник егерского старшины!

— Спасибо, конечно, — я больше обрадовался, чем удивился: троллям моего мира свойственен пиетет перед всякими знаками власти, пусть и внештатной. — А кто такой егерский старшина, и как с ним познакомиться?

— Это я же и есть, — все еще жутковато скалился Кацман. — На войсковые деньги — капитан, егерское звание — старшина.

Я только и успел, что пожать благодарно руку капитану, он же — старшина, и спрятать звезду в один из безразмерных подсумков, закрепленных на моей верной жилетке.

— А вот и я, в натуре, — сообщил Зая Зая, шагая сразу на третью ступеньку крыльца.

Поздно уже было, поздно и темно — пусть и казалось мне, что важный наш разговор с егерем длился всего ничего. Однако, если вспомнить, как мы сначала пили чай — все втроем, потом — как егерь осматривал, срываясь иногда на гомерический хохот, наш с уруком трицикл, далее — долго прощались с тем самым егерем, пытаясь, при этом, недомолвками досказать недосказанное…

— Ну чего, поехали? — спросил меня урук.

— Ща, дом запру, — ответил я.

Дверь я запирал по старинке и понятно — ключом, причем, делаz вид, что-то ли неверно вставил ключ, то ли заело, наконец, сам замок.

Мне было нужно немного времени — аккуратно установить поверх дома эфирную защиту, собранную — почти что топором и на коленке — предыдущей ложносонной ночью.

Наконец, узлы привязки оказались в нужных реперных точках. Щелкнули, вставая на места, рейки замка, я подергал — для виду — дверную ручку и тоже сошел с крыльца.

Обогнул дом, подошел к трициклу… Схватился за топорик.

Зая Зая, вооружившись похожим образом, изо всех сил всматривался в ночную темень.

— Чего там? — спросил я, почему-то, шепотом.

— Да хэзэ, — прошептал урук. — Шастает кто-то. Кто — непонятно, не видно нихрена. Даже мне.

— Разъясним, — посулил я, вешая топор обратно на крепление.

Вгляделся раз, другой. Ощутил нечто знакомое, даже очень… Отсек все линии, кроме одной — некротической, и вгляделся в третий раз.

— Впереди — два умертвия, — порадовал я орка. — Старые, сильные… Добрые?

— Это как? — удивился урук, тоже, видимо, знающий — ничего хорошего от неупокойника не жди.

— Сам не пойму. Разберемся.

Ну и принялся разбираться…

— Тук-тук, — голос-в-голове, против обыкновения, звучал ясно, громко и будто бы преувеличенно четко артикулировал слова. — Теперь меня слышно?

— В точности! — ответил я мысленно. — Ты кто?

— Не ты, а Вы! — принялся настаивать голос. — Я старше тебя лет на сто, прояви уважение… Внучек.

— Тебе… Хорошо, Вам. Сколько сейчас было бы от роду? Как Вас зовут? И кто там с вами второй?

— Зайнуллин я, Ирек Сибгатович, — ответил голос. — Аккурат вчера отпраздновал бы сто двадцатый день рождения, если бы не Инцидент чертов… Второй — бабка моя, Нурдида-апа. Только она говорить не может, ни голосом, ни вот так. Куда слабее была при жизни, чем я сам…

— Дайте, догадаюсь, — осторожно предположил я. — Вас обоих надо… Отпустить?

— Сказал бы уж прямо — добить, — в бесплотном голосе появились скрежещущие нотки. — Добить, упокоить, развеять, разнеумертвить… Надо. Но не меня, только бабку. Сил нет терпеть, как мучается — плачет все время, ну, по-нашему, по-мертвецки! Отпустить… Да, отпустил бы ты ее, некромант!

— Я упокойщик, — ответил я рефлекторно.

— Не надо врать мертвым, внучек. Некрос — и есть некрос… Хотя какой ты, к лешему, внучек, скорее, уже прадедушка! Лич, что ли? Тогда мы не по адресу…

— Я живой, — ответил я. — Лет мне четыреста с лишним, так получилось. И я некромант: тут ты, правнучек, прав.

— Значит, отпустишь? Бабку-то?

— Служба или дар? — ответил я ритуально.

— Вот как… Настоящий, стало быть, обученный… — удивилось умертвие. — Это где ж нынче таких научают? Или искони так? Ладно, болтаю я лишнего. Давно никто меня не слушает… — умертвие немного помолчало, но, все же, решилось. — Пожалуй, что служба. На дюжину месяцев без одного, продление по обоюдному согласию, плата по обычаю… Устроит?

— Тогда, — вздохнул я, — повторяй за мной: «Я, при жизни прозываемый…»

Умный начальник знает: никогда не следует выжимать подчиненного насухо.

Нужно давать тому отдохнуть — развлечься, прийти в себя, накопить сил моральных и физических — и, после законного выходного, снова отправить в бой… Или просто на работу.

Главный городской (все еще —!) морг управлялся людьми умными. Выходной день у меня — был.

Привычка просыпаться в собственной квартире — дело хорошее.

Во-первых, это почти безопасно: каменные стены многоквартирного дома защищают куда лучше, чем, например, полог палатки. Мой дом, собственно, моя крепость.

Во-вторых, это гигиенично: если одной и той же ванной комнатой пользуются постоянно всего двое — ты и твой сосед — это куда лучше, чем общие туалет и душ — рыл, примерно, на сорок. Да, в моей истории бывало и такое, и даже не такое — тоже.

В-третьих, здесь вообще все мое: стол, шкаф, холодильник, плита — такая печка, в которой газ, все, что в холодильнике и в шкафах…

Ладно. Никто не любит долгие вступления — надо как-то короче.

Короче, я проснулся.

— Утро, братан! — Зая Зая вскочил, на этот раз, раньше меня, и уже вовсю что-то такое шаманил на кухне. Не в смысле, общался с духами предков — он, вроде, не умеет, а так, что-то готовил, и не котлеты.

— Ага, и тебе, — согласился я, заглядывая орку через плечо. — Что это?

На плите стояла кастрюля, в той — что-то кипело.

— Суп, — с некоторым сомнением в голосе протянул урук, — Или вроде того. Только он еще не готов. И вообще, жидкая пища — не мое… Только если чай с сахаром.

Как в воду глядел: мутное варево отправилось в канализацию, завтракали мы оба сладким чаем и совсем немного подгоревшими гренками.

— Чо-как с планами? — спросил Зая Зая, когда с едой и питьем было покончено. — Я тебе сегодня сильно нужен?

— Всегда, братан! — уверил я орка. — И конкретно сегодня… Мне бы в лабу. Сварить кое-чего. Монеты сами собой не прикатятся…

— Не вопрос, — согласился тот. — Только вот что… — урук неожиданно замялся. — Я возьму трайк на день? Тебя, там, отвезу, и по своим делам? Надо бы с работой порешать, а то взрослый урук, живу на манер нахлебника… Стыдно.