Чтение онлайн

– - Я видел вас!
– воскликнул Фродо.
– Вы ходили взад и вперед. Луна отражалась в ваших волосах.

Гэндальф удивленно замолчал и посмотрел на него.

– - Это был только сон, - обВяснил Фродо, - но сейчас я вдруг вспомнил о нем. Я почти забыл его. Это было некоторое время назад, я думаю, уже после того, как я покинул Удел.

– - Тогда сон твой пришел поздно, - сказал Гэндальф, как ты увидишь. Я был в трудном положении. Те, кто хорошо меня знает, согласятся, что я редко бывал в таком затруднении и не привык переносить такие неудачи. Гэндальф Серый пойман, как муха, предательской сетью паука! Но даже самый хитрый паук может изготовить не достаточно прочную нить.

Вначале я опасался - и на это, несомненно, надеялся Саруман, - что Радагаст также пал. Однако я не уловил ни намека на что-либо неладное в его голосе или виде во время нашей встречи. Если бы я уловил хоть что-нибудь, я не отправился бы в Айзенгард или сделал бы это более осторожно. Так подумал и Саруман, поэтому он скрыл свое намерение и обманул своего посланника. Было бы бесполезно пытаться склонить честного Радагаста к предательству. Но он сам верил в свои слова и поэтому убедил и меня.

Но в этом заключалась и слабость плана Сарумана. Ибо Радагаст не видел причин, почему бы ему не выполнить мою просьбу. Он отправился в Чернолесье, где у него было много старых друзей. И Орлы Гор далеко разлетелись во все стороны и увидели собирающихся волков и орков, и увидели Девять Всадников, разВезжающих туда и сюда, и услышали новость о побеге Голлума. И они послали вестника, чтобы сообщить эти новости мне.

Поэтому однажды в лунную ночь на исходе лета Гвайхир Крылатый Владыка, самый быстрый из Великих Орлов, никем не замеченный, подлетел к Ортханку. Он нашел меня на вершине башни. Я заговорил с ним, и он унес меня, прежде чем Саруман узнал об этом. Я был уже далеко от Айзенгарда, когда волки и орки вышли из ворот и пустились в погоню.

"Далеко ли ты можешь нести меня?" - задал я вопрос Гвайхиру.

"Много лиг, - ответил он, - но не до конца земли. Я послан нести новости, а не груз."

"Тогда мне нужен на земле конь, - сказал я, - и конь очень быстрый: никогда раньше я так не торопился."

"Я отнесу тебя в Эдорас, где в своих залах обитает владыка Рохана, - сказал он, - это не очень далеко отсюда."

Я обрадовался, потому что в Риддермарке, в Рохане, живут рохирримы, повелители коней, и лошади, выращенные здесь, высоко ценятся повсюду между Туманными и Белыми Горами.

"Как ты думаешь, можно ли по-прежнему доверять людям Рохана?" - спросил я у Гвайхира, потому что измена Сарумана подорвала мою веру в людей.

"Они платят ежегодную дань лошадьми, отсылая их в Мор

202

дор, - ответил он.
– Но они еще не в рабстве. Однако, если, как ты говоришь, Саруман перешел на сторону зла, их судьба решена."

Незадолго до рассвета он посадил меня в земле Рохан. Мой рассказ приближается к концу. Осталось рассказать совсем немного. В Рохане уже действовала ложь Сарумана, и король этой земли не стал слушать мои предупреждения. Он просил меня взять коня и уходить. Я выбрал понравившегося мне коня, чем он был очень недоволен. Я взял лучшую в его земле лошадь, никогда раньше не попадался мне лучший конь.

– - Тогда это должно быть действительно благородное животное, - сказал Арагорн, - но это больше всех новостей огорчает меня: вот какую дань получает Саурон. Совсем не так было, когда я находился на той земле.

– - Готов поклясться, что и сейчас не так там, - сказал Боромир.
– Это ложь, которая идет от Врага. Я знаю людей Рохана, наших союзников, правдивых и смелых, до сих пор живущих в землях, которые мы давным-давно отдали им.

– - Тень Мордора лежит неа самых отдаленных землях, ответил Арагорн.
– Саруман оказался во власти этой тени. Рохан окружен. Кто знает, что вы найдете там, вернувшись?

– - Но они не будут покупать свою жизнь ценой лошадей, сказал Боромир.
– Они любят своих лошадей, как детей. И не без причины, ибо лошади Риддермарки пришли с полей севера, далеко от Тени, их раса, так же как раса их хозяев, ведет свое происхождение от свободных дней древности.

– - Это верно!
– сказал Гэндальф.
– И один из этих коней, должно быть, родился на рассвете мира. Лошади Девяти не могут соперничать с ним: он неутомим и быстр, как ветер. Они назвали его Обгоняющим Тень. Днем шкура его блестит как серебро, ночью подобна тени, и он везде проходит незаметно. Свет горит в его копытах! Никогда раньше ни один человек не ездил на нем верхом, но я взял его и приручил, и так быстро он нес меня, что я достиг Удела, когда Фродо находился в Кураганах, хотя я выехал из Рохана в тот же день, что и он из Хоббитона.

Но страх рос во мне. Приехав на север, я услышал новости о Всадниках, и хотя я выигрывал у них день за днем, они все еще были впереди меня. Я узнал, что они разделились: несколько остались на восточной границе, недалеко от Зеленого Тракта, а другие вторглись в Удел с юга. Я приехал в Хоббитон, но Фродо там уже не было. Я поговорил со старым Скромби. Много слов, но мало толку. Он говорил главным образом о скором прибытии новых владельцев Торбы-на-Круче.

"Все меняется, - говорил он, - и меняется к худшему." И это он повторял много раз.

"Надеюсь, самого плохого вы не увидите", - сказал я ему. Но из его рассказа я наконец понял, что Фродо оставил Хоббитон менее недели назад и что в тот же вечер на Холм приезжал Черный Всадник. Я поехал оттуда в страхе. Прибыв в Бакленд, я увидел там смятение, как будто кто-то сунул палку в муравейник. До в Крикхоллоу был пуст, дверь в него открыта, на пороге лежал плащ Фродо. На некоторое время надежда оставила меня, и я не стал узнавать новости - они несколько успокили бы меня. Я отправился по следу Всадников. Путь был труден, потому что они ехали многими путями, а я был однин. Но мне показалось, что один или два из них проехали через Пригорье. Я тоже отправился туда, к тому же мне нужно было несколько слов сказать хозяину гостиницы.

203

Его зовут Баттербур, подумал я. Если отВезд Фродо задержался по его вине, то я выплавлю из него все масло. Я поджарю старого дурака на медленном огне. Он ожидал этого и, увидев мое лицо, упал и начал плавиться на месте.

– - Что вы с ним сделали?
– в тревоге воскликнул Фродо.
– Он был очень добр к нам и делал все, что мог.

Гэндальф рассмеялся.

– - Не бойся!
– сказал он.
– Я не кусаюсь и очень редко лаю. Я был так обрадован новостями, которые он сообщил мне, перестав хныкать, что простил толстяка. Как это случилось, я не мог догадаться, но я узнал, что вы были в Пригорье накануне ночью и выехали утром вместе с Бродяжником.

"Бродяжник!" - воскликнул я, подпрыгнув от радости.

"Да, сэр, боюсь, что это так, сэр, - ответил Баттербур, не понявший меня.
– Он пробрался к ним, несмотря на все мои предосторожности. И они взяли его с собой. И они очень странно вели себя все время, пока находились здесь, очень упрямо, можно сказать."

"Осел! Глупец! Вдвойне дорогой и любимый Барлиман! сказал я. Эта лучшая новость, услышанная мной с дня середины лета, она дорого стоит. Да будет пиво твое исключительного качества на протяжении семи лет! Теперь я могу ночь поспать, я уже забыл, когда я в последний раз спал спокойно."