Чтение онлайн

«На днях наш политический отдел, — сообщал корреспондент, — получил листки для китайцев. Для китайцев это было событие. Собравшись кругом тех, которые умели читать, они долго и внимательно слушали. Не понимая их языка, но видя, как оживились лица китайцев, понял, что листок, наверно, говорит о чем-нибудь очень хорошем. Долго китайцы оживленно разговаривали между собой.

Наутро, зайдя к ним, мы разговорились, и они сообщили мне, что скоро все будет по-хорошему; на всей земле, во всех странах будут Советы, все будут работать; не будет так, что один много работает, а другой ничего не делает. Нет, этого не будет! Скоро очень, очень хорошо будет жить на земле. Только нужна сила, чтобы сломить белых. Все это они узнали из листка, хорошего листка, который они получили вчера. Славно видеть, как то, за что ты отдаешь свою жизнь, постепенно становится верой всех рабочих».

Итак, агитационная литература на китайском языке издавалась. Но были ли это только листовки, доставлявшиеся бойцам время от времени? Как обстояло дело с газетой?

Старики китайцы — ветераны гражданской войны, с которыми нам доводилось беседовать, говорили об этом по-разному. Одни утверждали: была китайская газета, они ее хорошо помнят; другие с той же убежденностью заявляли обратное: нет, не была. Если бы была, они бы о ней знали.

Мы склонялись на сторону тех, кто отвечал на вопрос утвердительно. В самом деле, политическая работа в Красной Армии с первых дней ее существования велась огромная. С не меньшим размахом ее проводили и в интернациональных частях. Известно, что для бойцов-интернационалистов выходили в те годы газеты на венгерском, сербско-хорватском, польском, чешском, румынском, французском и других языках. Трудно предположить, чтобы китайские добровольцы, которых было в Красной Армии много тысяч, представляли собой исключение. Газета, надо думать, для них издавалась.

Прошло некоторое время, и на руках у нас были документы, подтверждающие такое заключение.

В Центральном государственном архиве Советской Армии хранится отношение военкома управления по формированию интернациональных частей Красной Армии Славояра Частека в Петроградский окружной военный комиссариат, датированное 1918 годом. Сообщая об успешном ходе формирования китайских отрядов, военком Частек указывал на необходимость издания китайской газеты.

Этот же самый вопрос ставила в сообщении, напечатанном в «Известиях В ЦИК» за 10 октябре 1918 года, председатель иностранного отдела Пермского губсовдепа Малинова. «Китайцы формируют в Перми, — писала она, — уже второй батальон китайцев интернационалистов… Необходима скорая организация советских изданий на корейском и китайском языках».

Более определенно писал об этом штаб III армии Восточного фронта. В телеграмме, посланной Народному комиссариату по военным делам 21 сентября 1918 года и хранящейся в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма, штаб III армии попросту давал заявку на ежедневную присылку в армию семи тысяч воззваний и газет на китайском языке. В обоснование своего требования штаб сообщал, что китайская литература пользуется на фронте большим спросом. «Китайские бойцы, — было сказано в телеграмме, — проявляют к такой литературе большой интерес».

Взяли мы «на вооружение» и сообщение пензенской газеты «Известия Совета рабочих и крестьянских депутатов». 21 мая 1918 года в статье «Среди китайцев социалистов» пензенский автор уверенно сообщал: «В скором времени выйдет своя китайская большевистская газета».

Но он, видимо, несколько поторопился, товарищ из Пензы. Первый номер китайской газеты вышел в свет только в октябре 1918 года. Сообщение об этом мы прочли в информации, напечатанной в «Известиях ВЦИК» от 17 октября 1918 года:

«На днях вышел 1-й номер еженедельной газеты „Китайский работник“, издающейся Исполнительным Комитетом Совета китайских рабочих Северной области под редакцией Поливанова. Новая газета имеет целью распространение коммунистических идей среди находящихся на территории Советской республики китайцев».

Теперь мы уже знали, хотя и не совсем точную, но очень близкую к точности, дату выхода газеты, знали и название. Этого, как казалось нам, было вполне достаточно, чтобы разыскать ее.

Углубились в изучение увесистого «Списка повременных изданий за 1918 год», вышедшего в 1922 году в Петрограде.

Сколько ни листали, газеты «Китайский работник» в списке не обнаружили. Тысячи названий газет приведены, а этой нет.

Направились в Ленинскую библиотеку. Там китайской газеты не оказалось.

Запросили Всесоюзную книжную палату. Ответ пришел отрицательный.

В наши поиски деятельно включился старший библиограф библиотеки имени В. И. Ленина знаток периодических изданий на восточных языках Михаил Иванович Нефедов. Напрасно перерыл он фонды библиотеки, напрасно искал в крупнейших московских книгохранилищах. «Китайского работника» нигде не было, газета не значилась ни в каких справочниках.

Одно время мелькнула было смутная надежда на архив Института марксизма-ленинизма. Нам сказали, что там есть китайские документы времен гражданской войны, только опись их не составлена. Остановка за людьми, знающими язык. А пока, в ожидании описи, папки с бумагами сложены в брезентовый мешок.

Мешок с архивными бумагами поразил наше воображение. Нам мерещились россыпи драгоценных документов.

Обратились к руководителям архива за разрешением просмотреть документы с помощью переводчиков и не мешкая отправились в Институт восточных языков. Только на тамошних студентов, говоря по правде, и была у нас надежда. Рассчитывать в этом деле на занятых сверх головы ученых-китаистов не приходилось.

Но и студентов «получить» было не просто. Декан института, выслушав нашу просьбу, довольно сухо заметил, что вряд ли он сможет удовлетворить ее: начинается экзаменационная сессия, отрывать студентов на посторонние дела он просто не имеет права.

Мы продолжали настаивать, горячо доказывая важность и необходимость предпринятых нами поисков.

— Ладно, — согласился декан и нажал на кнопку звонка, вызывая секретаршу. — Дам вам одного студента.

Скоро перед нами предстал Виктор Титов, студент четвертого курса китайского факультета. Он недоверчиво посмотрел на нас. Какие еще неприятности сулит ему вызов в деканат?

Но ледок быстро растаял. Стоило студенту услышать о мешке с неразобранными документами, как глаза его загорелись извечным блеском охотника и исследователя. Пожалуйста, ради такого дела он готов на все. С экзаменами ничего не случится. Они ему не страшны. Можно хоть сейчас отправиться в архив.

На это мы не согласились. Договорились о встрече в читальном зале Института марксизма-ленинизма на следующий день.

Виктор, надо думать, был на месте задолго до назначенного времени. Во всяком случае, когда мы подошли к строгому кубообразному зданию Института марксизма-ленинизма на Советской площади, он уже ждал нас в вестибюле, и притом не один. Вместе с ним ждали нас еще трое юношей.

— Мои однокурсники, — с некоторым смущением объяснил Виктор. — Напросились помочь. Со мной половина курса хотела прийти.

Заветный брезентовый мешок оказался не таким уж большим. Он хранил всего несколько папок. И, увы, ни одна из них не содержала ничего сколько-нибудь ценного для нас. Студенты просматривали бумагу за бумагой, излагали нам их содержание, и по мере того, как работа подходила к концу, становилось совершенно очевидно: нет, клада здесь нет.

Ни одного экземпляра китайской газеты брезентовый мешок тоже не хранил.