Товарищи китайские бойцы
Шрифт:
Тогда в наши души закралось сомнение: существовала ли газета вообще? «Может быть, — подумали мы, вспомнив тернистый путь нашего журналистского прошлого, — корреспондент „Известий“ просто допустил неточность?»
Нет, мы зря дурно помышляли о неведомом известинском репортере. Точность его информации подтвердил через некоторое время центральный орган партии. В номере «Правды» от 28 февраля 1919 года наше внимание привлекла заметка, озаглавленная — «Как расходятся газеты на фронте». В ней сообщалось о газетах, распространенных политотделом Военного совета Н-ской армии в январе 1919 года на фронте и в прифронтовой полосе. Дальше шли названия газет и количество распространенных экземпляров. Вслед за строчками, где говорилось о латышских и эстонских Газетах, мы прочли: «Китайские газеты — 2700».
И затем, снова в «Известиях ВЦИК», но уже не за 1918 год, а за 1919 год (в № 269), было напечатано:
«…Из докладов начальников частей выяснилось, что… среди отрядов (имеются в виду отряды китайских добровольцев. — Ред.) широко распространены китайская газета „Китайский работник“ и агитационные брошюры на китайском языке».
Оба сообщения в двух разных органах печати за разное время говорили об одном и том же: китайская газета печаталась, рассылалась, доходила до бойцов. Чего же больше, какие еще могут быть сомнения!
Да, но газеты-то нет…
Советскую газету на китайском языке, издававшуюся в годы гражданской войны, искали не мы одни. Поисками ее занимались по меньшей мере десятка два научных работников.
Старания — и наши и историков — не давали результатов. Итоги подвел журнал «Вопросы истории». «К сожалению, — сообщалось в октябрьском выпуске журнала за 1957 год по поводу „Китайского работника“, — нам не удалось обнаружить ни одного номера этой газеты».
Кажется, можно ставить точку. Но рука не поднималась. Где-то заветный номер должен все же храниться. Не может быть, чтобы из сотен тысяч экземпляров общего тиража газеты не уцелел ни один.
Мы продолжали искать, а товарищ Куо Шао-тан, которого китаеведы знают также под фамилией Крымов, — шанхаец, кандидат наук, заведующий сектором Института китаеведения в Москве — помогал нам советами. В истории революционных связей между СССР и Китаем он разбирается, как немногие.
— Где могла печататься газета? — допытывались мы у Куо Шао-тана.
— Только в Петрограде, — отвечал он. — В Петрограде и нигде больше. Вы поймите, чтобы издавать газету на китайском языке нужны очень грамотные люди— по-китайски грамотные. Но этого мало. Они, кроме того, должны были быть еще революционерами… Такие находились в Петрограде. Они организовали там Всероссийский союз китайских рабочих, объединили десятки тысяч китайских тружеников, и они же выпускали газету. Она сначала называлась «Китайский работник», потом ее переименовали в «Великое равенство».
— Вот как?.. Мы этого не знали.
— Да, это известно. Название «Китайский работник» — «Чжунго Гунжэнь» — суживало рамки. Новое название было шире. Оно говорило о том, что цель газеты— распространять идеи свободы народов и их великого равенства между собой, — того равенства, которое уже было достигнуто в революционной России… И учтите: «Чжунго Гунжэнь» печаталась в одной из петроградских литографий.
— Почему в литографии?
— В Петрограде, да и вообще в России, не было в те годы типографий с китайскими наборными кассами, — пояснил Куо Шао-тан. — Газету сначала писали от руки, потом литографским способом размножали.
Он оказался прав, товарищ Куо. Убедились мы в этом довольно скоро.
Был в Москве архив, куда мы еще не заглядывали, — архив Министерства иностранных дел.
А между тем там должны были быть документы, связанные с деятельностью Союза китайских рабочих в России— той самой организации, которая издавала разыскиваемую нами газету.
На эту мысль навела нас информационная заметка, напечатанная в «Известиях ВЦИК» 28 декабря 1918 года. В заметке сообщалось:
«Союз Китайских Рабочих в России уведомил Народный комиссариат по иностранным делам, что 24-го декабря китайскими рабочими организациями занято здание Китайского Посольства в Петрограде и для заведования интересами китайских граждан в России образован Центральный Исполнительный Комитет. Все архивы и дела Посольства переданы Союзу. Над Посольством (Сергиевская, 22) развевается красное знамя китайского трудового народа.
Советское правительство приняло к сведению происшедшую перемену и признало за Союзом право представительства китайских интересов в России».
Вывод из прочитанного можно было сделать совершенно определенный: Центральный Исполнительный Комитет Союза китайских рабочих, приняв на себя обязанности Китайского Посольства, находился, следовательно, в самом тесном общении с Наркоминделом, как тогда называлось Министерство иностранных дел. Двум организациям, несомненно, приходилось разрешать множество самых разнообразных вопросов. Где ведомственный вопрос, там ведомственная бумага, а где бумага, там — архив. Выходит, должны быть в министерском архиве какие-то письменные следы той давнишней деятельности.
Придя к логическому умозаключению, мы составили нечто в высшей степени дипломатическое и отправили свою «ноту» в Министерство иностранных дел. Просили установить, не сохранилось ли в недрах министерства документации, относящейся к Союзу, китайских рабочих, а если такие документы сохранились, то нельзя ли с ними ознакомиться.
Ответ пришел положительный: документация есть, ознакомиться можно. «Китайский ключик», открывающий сердца людей, проявил и здесь свою магическую силу. Нам во всем шли навстречу, нам всюду помогали и содействовали.
Дни, проведенные в высотном здании Министерства иностранных дел на Смоленской площади, дали многое. Мы нашли здесь то, что не сохранилось ни в каких других архивах: Устав Всероссийского союза китайских рабочих; протоколы заседаний съездов Союза, в частности 3-го, проходившего в Колонном зале Дома Союзов; текст приветствия, посланного участниками съезда Сунь Ят-сену.
Это была так называемая большая документация, которой сопутствовало бесконечное количество малой — мандаты, выданные тому-то и тому-то на предмет того-то и того-то; охранные грамоты; жалобы на какие-то незаконные реквизиции; ходатайства о поездках в штабных вагонах; списки лиц, поставленных на довольствие, — словом, вся та архивная руда, горы которой нужно перемыть, чтобы извлечь крупицу ценного.
Но такие крупицы находились, и мы каждый раз радовались им.
Вот мандат. Предъявитель сего гражданин Китайской Республики Лау Сиу-джау, избранный на должность председателя Центрального Исполнительного Комитета Всероссийского союза китайских рабочих, утвержден в этой должности съездом китайских рабочих… Дата —25 января 1920 года.
Мы встречали имя кантонца Лау в документах, относящихся к 1918 и 1919 годам. В 1920 году он, значит, продолжал руководить Союзом [8] …
8
Мы разыскивали Лау Сиу-джау…
И вот, приехав в Тбилиси, узнаем, что журналист М. Давиташвили восстановил историю семьи китайского чаевода Лю Цзун-чжоу, положившего начало разведению культуры чая в Аджарии, и что сыном этого чаевода был председатель Всероссийского союза китайских рабочих Лю Цзе-жун.
Лю Цзе-жун… Но ведь мы знаем, что председателем этого Союза был революционер по фамилии Лау Сиу-джау?..
Небольшая консультация у китаистов, и сомнения отпадают: по-разному звучащие на русском языке фамилии в начертании иероглифов выглядят одинаково. Это одно и то же лицо.
Там же, в Тбилиси, из письма, присланного Лау Сиу-джау, узнаем, как сложилась его судьба. В 1921 году он вернулся в Китай, преподавал в Пекинском университете русский язык. В настоящее время — член комитета по договорам при Министерстве иностранных дел и редактор нового русско-китайского словаря.
Стоит рассказать в нескольких словах о третьем поколении семьи славного китайского чаевода. Старшая дочь Лау Сиу-джау преподает русский язык; один сын, окончив Московский авиационный институт, работает старшим инженером Пекинского аэропорта; второй сын по окончании Московского медицинского института стал хирургом Пекинского госпиталя; младшая дочь, окончившая Московский художественный институт, преподает в Пекинском художественном институте.
Вот список сотрудников Исполнительного Комитета Всероссийского союза китайских рабочих.
Очень полезный документ. Есть русские фамилии. Кто знает, может быть, некоторые из этих людей и сейчас живут в Москве. Что если их разыскать?..
Вот список городов, с наиболее многочисленными китайскими колониями — Москва, Петроград, Киев, Харьков, Ташкент, Вятка, Пермь, Томск, Юзовка…
Там, где существовали отделения Союза, как правило, шло усиленное формирование китайских подразделений Красной Армии. Следовало бы связаться с местными архивами…