Чтение онлайн

Чтобы показать, в каком красивом городе мы сможем жить, если только захотим, нас возили в Берлин.

Но из нескольких сот красноармейцев китайцев ни один не согласился остаться в Германии. Мы уже привыкли смотреть на все другими глазами. Зачем нам жить в стране, где рабочий — последний человек, а китайцы будут последними из последних, когда есть Россия? Там Советская власть, там рабочие сами себе хозяева, там нет чужих и своих — все равны.

Мы вернулись в Россию.

осле освобождения Дона бойцы Пау Ти-сана воевали на Кубани, а дальше их след терялся. Миша Карпунин, верный связной китайского командира, остался, как мы знаем, в тифозном бараке астраханской больницы. Волею судьбы оторвался также от своих товарищей по Владикавказскому батальону так много рассказавший нам Ли Чен-тун. Летом 1919 года где-то под Армавиром он был ранен, попал в госпиталь, а когда вышел, никто не мог сказать ему, где воюет Пау Ти-сан. Красноармейца Ли направили в другую часть. Он воевал потом на Украине [18] и с земляками из Владикавказского батальона больше не встречался.

И Ча Ян-чи, мудрый Ча Ян-чи, необыкновенно ясная память которого хранит бесконечное количество сведений о местах, где воевали китайские бойцы, тоже ничего не мог рассказать нам о дорогах, которыми шли потом воины Пау Ти-сана. Он ведь после Дона повернул своего верного «Лешу» на запад и снова вернулся во Владикавказский батальон лишь после гражданской войны.

Нить поисков батальона Пау Ти-сана обрывалась на 1920 годе.

Но точку ставить не хотелось. Героический батальон и его командир не могли затеряться без следа.

Пришла на помощь печать. В журнале «Дружба народов» были опубликованы наши материалы о китайских добровольцах— участниках гражданской войны в СССР. «Литературная газета» поместила заметку об этом номере журнала, упомянув имя Пау Ти-сана. И вот взволнованное письмо в редакцию газеты из Горького. Пишет дочь героя Элеонора Константиновна Пау Ти-сан, по мужу — Сибирякова.

«Приезжайте, — приглашала нас в письме Элеонора Константиновна. — Расскажу вам об отце все, что смогу, хотя знаю не так уж много».

С первым же поездом едем в Горький. От центра города до поселка Орджоникидзе, где живет семья Пау Ти-сана, около часа езды. Вот и улица Чаадаева, вот и двухэтажный дом № 27. Поднимаемся по лестнице. Сверху доносятся детские голоса. Русские слова перемежаются с китайскими.

Звонок. Заходим в квартиру. Знакомимся. Нас встречают крошка Ира — внучка Пау Ти-сана и ее отец капитан второго ранга Игорь Николаевич Сибиряков. Он, оказывается, вместе с детьми проходит начальный курс китайской грамоты. Урок продолжается при нас.

Игорь Николаевич показывает на стул и спрашивает, как по-китайски стул.

— Ицзы, — отвечает Ира.

— Стул — ицзы, — уверенно повторяет шестилетняя Галя — старшая внучка Пау Ти-сана.

— А как, дети, по-китайски мама?

— Так и будет — мама. Наша мама и по-русски и по-китайски — мама.

Мамы нет дома. Элеонора Константиновна — врач. В эти часы она обычно на работе. Урок китайского языка продолжается. Игорь Николаевич переводит свой взгляд на стол.

— Чжоцзы, — хором отвечают девочки.

Над тем, что по-китайски обозначается словом «чжоцзы», а по-русски — стол, висит портрет родоначальника семьи.

Сибирякову близок образ мужественного воина революции Пау. Ти-сана. Игорь Николаевич служил на Тихоокеанском флоте, участвовал в освобождении Южного Сахалина. А потом в Самарканде встретил девушку с непривычно звучащей фамилией — Пау Ти-сан. Эта девушка стала его женой.

Вечером, после обхода больных, вернулась домой Элеонора Константиновна. Как она похожа на отца! Те же черты лица, те же черные глаза, тот же волевой проникновенный взгляд.

Отца она совсем не помнит и никаких подробностей о его боевой деятельности сообщить нам не смогла. Элеонора Константиновна знает только, что Пау Ти-сан родился в 1887 году в Мукдене, ребенком был увезен русским генералом на Кавказ. Учился в тифлисской гимназии. Уехал в Петроград. Там встретил революцию, там начал бороться за победу Советской власти. Потом попал во Владикавказ, стал командиром китайского батальона. Там, во Владикавказе, он женился на Евгении Макаровне Балаевой — матери Элеоноры Константиновны.

Евгения Макаровна живет вместе с дочерью, но, как и дочь, о боевой деятельности Пау Ти-сана смогла рассказать немного. Она знает только то, что происходило на ее глазах. В 1922 году его направили в Самарканд на борьбу с басмачами. Два года воевал он с ними. А потом уехал по вызову в Москву, затем в Китай. Там, по сведениям, дошедшим до семьи, Пау Ти-сан погиб, сражаясь за свободу и счастье своей родной страны.

Семья героя получала от Советского государства пенсию. Жили все годы в Самарканде, но после замужества Элеоноры Константиновны покинули насиженные места.

— Военные моряки — народ непоседливый, — говорит, улыбаясь, Элеонора Константиновна. — Мы много с мужем разъезжаем. Помню, во время одного из таких переездов, где-то между Новосибирском и Омском, когда наш поезд стоял на станции одну или две минуты и я выглянула из окна вагона, какой-то седой полковник сказал мне с платформы:

— Вы очень похожи на человека, которого я когда-то знал как одного из храбрейших людей в Красной Армии. Его звали Пау Ти-сан. Не дочь ли вы его?

Я едва успела произнести «да», как поезд тронулся. Свою фамилию полковник не успел назвать… Да и не в фамилии дело. Главное, что благодарные советские люди вспоминают добрым словом моего отца.

Мы с интересом записываем все, что слышим о Пау Ти-сане, и все-таки остаемся неудовлетворенными.

Допытываемся у Элеоноры Константиновны:

— Может быть, у вас какие-нибудь документы отца сохранились?

Она отрицательно качает головой.

— Все документы, какие были дома, мама, когда решался вопрос о пенсии, передала в Самаркандский отдел социального обеспечения.

— И они там остались?

— Да. С окончанием срока пенсионного обеспечения все осталось там в моем личном деле.