Чтение онлайн

Она назвала меня товарищем, и мне это было очень приятно слышать.

Записавшихся в Красную гвардию было много, но не всем командование могло предоставить оружие. Нашему отряду повезло, нам досталось оружие из Петроградского арсенала. В общей сложности, как тогда писали газеты, из этого арсенала было взято более сорока тысяч винтовок, несколько десятков тысяч револьверов. Когда печальной памяти генерал Корнилов узнал, за счет чего ведется самовооружение боевых рабочих дружин, он приказал в течение двадцати четырех часов сдать оружие. Смешной человек! Дружинники прочитали этот приказ, но никто его, конечно, не выполнил.

Арсенальское оружие пригодилось нам при охране города и во время боев с немцами под Нарвой, где вместе с русскими товарищами находились и китайские бойцы.

Ван Шу-шану и Сан Тан-фану, как и некоторым другим китайцам красногвардейцам, посчастливилось несколько раз видеть и слышать Ленина.

— Помню, — рассказывает Ван Шу-шан, — как на одном из заводских митингов Владимир Ильич Ленин просто и ясно объяснял рабочим: для того чтобы покончить с войной, нужны совместные дружные усилия трудящихся всех стран.

Все аплодировали Ленину, когда он сошел с трибуны, но, пожалуй, больше других, как тогда казалось Ван Шу-шану, аплодировали китайцы. Они к тому времени уже во многом разбирались. Агитаторы рассказывали им, что в 1900 году, когда империалистические страны, в том числе и царская Россия, потопили в крови Ихэтуаньское (Боксерское) восстание, не кто иной, как молодой Ленин, выступил против нападения царской России на Китай и через головы палачей обратился к рабочему классу России с призывом всеми силами восстать против тех, кто разжигает национальную рознь и отвлекает внимание рабочего класса от его истинных врагов.

Статья В. И. Ленина «Китайская война» [3] была напечатана в первом номере газеты «Искра» за 1900 год. Она осуждала царское правительство за его участие в подавлении народного восстания, разоблачала клевету колонизаторов о враждебности желтой расы к белой расе, о ненависти, которую якобы питали китайцы к европейской культуре и цивилизации.

На весь мир прозвучали слова Ленина: «Да, китайцы, действительно, ненавидят европейцев, но только каких европейцев они ненавидят, и за что? Не европейские народы ненавидят китайцы, — с ними у них не было столкновений, — а европейских капиталистов и покорные капиталистам европейские правительства. Могли ли китайцы не возненавидеть людей, которые приезжали в Китай только ради наживы, которые пользовались своей хваленой цивилизацией только для обмана, грабежа и насилия, которые вели с Китаем войны для того, чтобы получить право торговать одурманивающим народ опиумом (война Англии и Франции с Китаем в 1856 г.), которые лицемерно прикрывали политику грабежа распространением христианства? Эту политику грабежа давно уже ведут по отношению к Китаю буржуазные правительства Европы, а теперь к ней присоединилось и русское самодержавное правительство».

Ленинская правда дошла и до русского народа и до трудящихся Китая.

— Я только видел и слышал Ленина, — говорил Ван Шу-шан, а Ли Фу-цину совсем повезло, он даже с Лениным разговаривал. Ли потом часто мне рассказывал об этом…

Нам Ли Фу-цин тоже рассказал о Ленине, когда приехал в Москву на празднование сорокалетия Октября. Встрече предшествовал звонок из высотной гостиницы «Украина», где остановились иностранные делегации.

— Товарищ Ли Фу-цин, — сообщили нам по телефону, — разыскивает вас по поручению Общества китайско-советской дружбы. Ему сказали, что вы им интересуетесь.

— Очень, — искренне подтвердили мы. — Нам хотелось бы с ним встретиться.

— Тогда приезжайте.

Когда мы попали в гостиницу «Украина», громадный вестибюль гудел от разноязычного говора, дружеских окликов, приветственных возгласов. Люди переходили от одной группы к другой. Слышалась китайская, чешская, немецкая, румынская, польская, венгерская, французская, сербская, болгарская речь. Разноязычье не мешало понимать друг друга. Все чувствовали себя, как в родной семье.

Казалось, разлетелись когда-то братья из дому и вот спустя много лет снова собрались и не могут нарадоваться встрече, не могут наговориться.

Здесь были и те, кого сроднила много лет назад Красная Армия, кто сражался в годы гражданской войны на стороне Советов в интернациональных частях. Это им, интернационалистам, ветеранам революции, аплодировали депутаты и гости, собравшиеся во Дворце спорта на Юбилейную сессию Верховного Совета СССР, когда Никита Сергеевич Хрущев в своем докладе сказал:

«…Вместе с трудящимися Советской России сражались против врагов революции интернациональные части, составленные из революционно настроенных китайских, венгерских, польских, югославских, финских, румынских, немецких, чехословацких товарищей, трудящихся других стран, которые находились тогда в Советской России».

После шумного вестибюля в лифте показалось необыкновенно тихо. Мы стремительно вознеслись на двадцать шестой этаж и постучали в номер, указанный дежурной. Из-за стола навстречу нам поднялся подобранный, сухощавый, коротко остриженный человек лет шестидесяти. Это и был Ли Фу-цин..

Последовали фразы, обычно сопутствующие первому знакомству. Переводчик был не нужен — гость из Китая неплохо объяснялся по-русски. Разговор сразу зашел о встречах Ли Фу-цина с Лениным.

— Сколько буду жить, — говорил нам Ли, — столько буду помнить те дни, когда я стоял на часах в Смольном.

Мы несли караульную службу, — я и еще три моих товарища. Как-то стоим на посту, а мороз сильный. И ветер вовсю задувает. Кто служил солдатом, знает, как тяжело бывает часовому в такую погоду. Однако стоим.

Вдруг, смотрю, идет Ленин. Я был за старшего. Громко подаю команду:

— Смирно!

Хотя Ленин шел быстро и лицо у него было озабоченное, задумчивое, — он посмотрел на нас, повернулся в сторону ветра, как будто только сейчас обратил внимание на мороз и вьюгу, помолчал секунду, сочувственно покачал головой и сказал нам:

— Такой холод, а вы на самом ветру. Ну-ка, мигом в коридор! Там в стене дымоход и вообще потеплее.

Мы ни за что не хотели покидать свой пост, но Ленин настоял на своем.

В другой раз Ленин спросил меня:

— Ну как, привыкаете? Как питаетесь? Как живете?

— Живем хорошо и питаемся неплохо, — ответил я.

— Разве можно сравнить с тем, как мы жили раньше! — добавил другой боец по имени Ван-цай.

— Да! — согласился Ленин. — В сравнении с прошлым жизнь стала чуть-чуть лучше, но этого еще недостаточно. Вот построим Советское государство, тогда и заживем как следует.

Заканчивая беседу, Ленин сказал мне:

— А вы пока еще слабо говорите по-русски. И ваши товарищи тоже. Изучайте русский язык, он вам пригодится. Вам легче будет понимать все то, что происходит сейчас в нашей стране.

Ленин советовал нам учиться и сам не стеснялся учиться у нас.

Однажды он спросил, как по-китайски «здравствуй».

— Ни хао, — ответили мы.

Спрашивал он также, как по-китайски «кушать», «пить чай». Нам, конечно, это было очень приятно. Мы наперебой объясняли: «кушать» — будет «чи фань», «пить чай» — «хэча».