Чтение онлайн

Я оставил его мучиться и пошёл дальше.

Всё вокруг меня по-прежнему было как будто нереально. Словно я смотрел на мир через искажённое стекло. Как будто меня от всего этого отделяла невидимая пелена. И вот вроде бы я хожу здесь, калечу и убиваю людей, но в то же время смотрю какое-то кино. Страшное, неприятное, но перестать его смотреть никак не могу.

Одному парню, рука у которого отсутствовал по локоть, я отсёк её по плечо и пошёл дальше. Стоны и мольбы о пощаде были основными звуками на этой, ещё совсем недавно, уютной и обжитой стоянке.

— Не надо! Пожалуйста! — протянув ко мне единственную оставшуюся руку, взмолился какой-то парень, — я сделаю всё, что захочешь! Вообще всё! Только скажи, что тебе нужно!

— Ты уже сделал всё, что мог! — сказал я, отсекая кисть протянутой ко мне руки, и пошёл дальше.

— Я с ними недавно! Я вообще не понимаю, что происходит! — проорал мужик, которому я всего-навсего отрубил две ступни.

— Да? А выглядишь точно как они! И логотип на твоей куртке точно такой же, как у всех остальных! — поднял я брови, — сдаётся мне, что ты, приятель, врёшь!

— Нет, нет! Я ничего не делал, никому не причинял зла, никого не убивал! Я невиновен! Ты же ведь мстишь за что-то, да? Но мне мстить не за что! — умоляющим тоном стонал он, истекая кровью.

— Возможно, — сказал я, — вряд ли, но возможно! Однако я не буду вас сортировать на виновных и невиновных. Ты не в суде, и здесь нет адвокатов. Потому для меня виновны вы все! Все, кто здесь находится. Коллективная ответственность за содеянное, неважно, участвовал в этом каждый, или некоторые просто смотрели.

— Пощади! — взмолился мужик, но тут же лишился руки и начал кататься по асфальту, завывая от боли.

Сделав круг, отрубая конечности у пока ещё живых, я вернулся к рыжебородому.

— Как ты? — спросил я его, — всё ещё хочешь разговаривать.

— Я понял, — простонал он, — это ты из-за той тёлки, да? После того как мы про неё вспомнили, ты с катушек слетел.

— Я никуда не слетал, — сказал я, хотя, положа руку на сердце, это была ложь, — это просто возмездие!

— Да она сама была не против! — продолжал цедить сквозь стиснутые зубы рыжебородый, — она была не в себе. Какая-то убитая, опущенная…

— И вы тут же поспешили этим воспользоваться, — сказал я, постепенно закипая. Увлёкшись процессом, я немного отодвинул в сознании Риту и всё, что с ней связано, но сейчас негодование вернулось, и клокочущая в глубине ярость снова начала бурлить сильнее.

— Да она хотела этого! — крикнул рыжебородый.

— И что же с ней в итоге случилось? — задал я вопрос, который всё это время откладывал, потому что хотел получить честный ответ, а для этого нужно было довести их до состояния, когда врать уже не имеет никакого смысла.

Рыжебородый, стиснув зубы, зло на меня пялился, часто дыша и потея, но молчал. Похоже, понимал, что ответ мне не понравится.

— Она с моста упала! — раздался рядом чей-то измученный голос.

— Тоже сама? И тоже, потому что этого хотела? — повернулся я к рыжебородому, перед этим посмотрев, кто говорит. Нужно будет потом расспросить его поподробнее.

Рыжебородый молчал, яростно сверкая глазами, которые постепенно затуманивались. Видимо, потеря крови давала о себе знать. Я подошёл к тому, кто сказал про мост.

— Как это было? — спросил я.

— Если я расскажу, пощадишь? — с надеждой спросил тот.

— Ты со мной торгуешься? — поднял я брови.

— Нет, нет! — тут же поспешил убедить меня парень. Если я не ошибаюсь, это был тот, кто запомнил имя Риты и сказал про Булгакова. Хотя я неточно запомнил, и всё было как в тумане. Да и не имело это никакого значения, — она хотела уйти, её не отпускали, она побежала, её догнали, пытались притащить обратно, потом там что-то произошло, и она упала с моста. Я видел это издалека и подробностей не знаю. Но все были расстроены, что она упала. Никто не хотел её убивать.

— В это я могу поверить, — жёстко сказал я, — вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?

— Не помню, — пробормотал парень, но я ему не поверил.

— Я там был! — раздался сзади голос рыжебородого, — и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?

— Естественно, я всех вас убью! — сказал я, — но мне нужно точно знать, что там случилось.

— Она упала с моста, что случилось! — злобно сказал рыжебородый, — да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!

— Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, — сказал я, стоя над ним, — сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…

Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.

Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.

Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.

Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!

Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.

Рыжебородый, натужно сопя, пытался перетянуть себе вторую ногу разорванной футболкой. Надо сказать, что воля к жизни у него была сильная. Даже несмотря на то, что всё это не имело никакого смысла, он продолжал бороться, будучи уже обречённым умереть.

Даже если предположить, что он сейчас не умрёт, то всё равно без ног выжить в современном мире у него вряд ли получится. Он был в любом случае не жилец, как и все остальные, но продолжал делать что-то, чтобы хоть на считаные минуты задержаться на этом свете.