Чтение онлайн

Исстари на Руси повелось так: сначала проводили обряды инициации для перерождения из невесты в жену, из жениха – в мужа, и только потом женят этих «новых» людей. Но и это ещё не всё. После нужно было принять новую жену в семью мужа, родственники жены должны были признать зятя, всё общество – новую супружескую пару. Результатом каждой инициации был новый общественный статус – представим это в виде таблицы.

В архаичную эпоху инициации проходили примерно так. Инициируемого одевали в ритуальную одежду, отводили в сакральные места (обычно в лесу), где он и оставался. Обстановка этих мест была моделью мира мёртвых, и человеку должно было показаться, что туда попал он или его душа. Через какое-то время после пребывания в этом месте происходила встреча со сверхъестественным созданием. Как правило, эту роль играл шаман, вошедший в особое состояние сознания: он сам и остальные люди верили, что в нём воплощается какое-либо магическое существо (это мог быть первопредок или другой умерший родственник, бог, дух и т. д.). Если инициируемый вёл себя правильно, то существо одаривало его новыми знаниями, а также могло превратить в другого человека, часто награждало материальными или магическими предметами; если же инициируемый вёл себя неправильно, существо могло прогнать его или попытаться уничтожить. О таких инициациях сохранилась память в волшебных сказках всех народов.

Про знакомые нам с детства сказки рассказывает получивший мировое признание фольклорист В. Я. Пропп в работе «Исторические корни волшебной сказки». Конечно, эти народные произведения записаны только XVIII–XX вв., и они далеки от своего древнего оригинала, но его отзвуки видны хорошо. Например, «Морозко» – сказка, в которой есть все детали типичной инициации девочки при переходе в статус невесты: героиню увозит отец (инициируемые никогда не шли сами, их всегда вели), он увозит её вопреки тому, что это опасно (потому что инициация считалось необходимостью), девочка ведёт себя молчаливо, кротко (инициируемые должны быть пассивными), в зимний холод она одета не по погоде (потому что на ней не обычная, а ритуальная одежда 39 ); её оставляют в лесу (изолированное место и «чужое» пространство подходит для инициации), под елью (свадебный образ Мирового древа) она встречает Морозко (сущность из иного мира), ведёт себя достойно и получает в подарок приданое – домой она возвращается уже невестой и вскоре выходит замуж.

Со временем инициации перестали быть отдельным досвадебным событием, уже к средневековью они видоизменились и стали частью предсвадебья. В нашей стране, так же как и у других народов, вместо увоза девушек в лес существовала традиция, которую можно назвать «обособление невесты». После просватанья девушку старались изолировать от мира – предоставляли ей отдельную комнату в доме, освобождали от домашней работы – старались, чтобы она, как и положено инициируемым, вела себя пассивно. Если требовалось, чтобы она вышла на улицу, платком закрывали волосы (в некоторых регионах и лицо).

Положение невесты как проходящей инициацию ярко показывают русские народные песни. В некоторых прямо говорится о том, что девушка попала в потусторонний мир или даже на «тот свет» и ждёт, чтобы кто-нибудь забрал её обратно на землю.

Данную песню исполняли во время предсвадебной недели.

Как известно из сказок и былин, Калинов мост – это переправа через реку Смородину, граница между мирами живых и мёртвых. Если знать это, становится понятно, что герой пытается вывести свою избранницу с «того света». Её гибель ни в коем случае нельзя трактовать буквально, здесь нет неудачного похода за суженой. Это лишь метафора: умереть надлежит только девичеству Кати – оно должно остаться в царстве мёртвых. Однако же сама невеста окажется в земном мире, где будет являться замужней женщиной – об этом рассказывают многочисленные песни, предназначенные для исполнения во время пира. В них новобрачного поздравляют с тем, что он успешно перевёл свою суженую через Калинов мост над речкой.

Из других песен становится ясно, что душа невесты не просто находится в потустороннем мире, она расположилась возле Мировой Оси. Данное понятие занимает важное место в мифологии многих народов, это сакральное место, связывающее все зримые и незримые миры, это «пуп земли», «центр мироздания». У наших предков он часто воплощался в образе Мирового дерева и Белого камня (также известного как бел-горючий камень Алатырь), стоящего в синем море.

В приложении вы найдёте песню «А кто ж у нас ранёшенько во дворе…», в которой невеста сидит на Белом камне и просит родителей забрать её, но они бездействуют, и лишь только милый снимает её оттуда. Отмечу, что свадебные песни с таким мотивом есть не только в разных русских регионах, но и в других славянских странах (например, польская <> [Села Марыся на белый камень] и словацкая <> [Сидела Маришка на мрамор-камне, распустила волосы по своему плечу] 41 .

Теперь приведу отрывки из свадебной песни, содержащей образ Мирового дерева:

В качестве памяти о сюжете путешествия на тот свет души невесты можно рассматривать следующие севернорусские свадебные диалоги. Они разыгрываются перед закрытыми воротами дома невесты, к которым подъезжал поезд жениха.

Их содержание таково. Представители жениха просят открыть ворота и пройти к невесте. В ответ на это партия невесты пытается убедить гостей, что входить бесполезно, потому что невесты здесь нет: она обернулась каким-либо животным (наша княгиня обернулась «белой колпицей», «белой горностаюшкой», «уловной рыбинькой», «белой лебедью», «серой утушкой», куницей, щукой или лисицей) и ушла на тот свет (в «поднебесье», «чистое поле», «синее море», «острова рыболовные»). Друзья жениха рассказывают, что он посылает двух своих слуг отыскать невесту, либо сам оборачивается вслед за ней соколом или окунем. В итоге невеста возвращается к родному дому, где она снова оборачивается девицей.

В том, что невеста обернулась животным, можно видеть образ её души, которую возвращает в земной мир жених или его помощники. Впрочем, жених или его помощники – это также не он сам, а образ его души, которая отправляется в иной мир.

За счёт такого диалога у участников свадьбы создавалось ощущение, что пока в реальном мире люди ещё только пытаются начать свадьбу, в потустороннем мире души жениха и невесты уже встретились.

Вот пример, записанный в 1989 г., когда такие диалоги уже давно превратились в своего рода пьесу, которая исполнялась в начале выкупа.

Друзья жениха говорят: «Мы посланы от нашего жениха, Николая Александровича. Наш жених приказал дойти до девицы красной, такой-то новобрачной».

Со стороны невесты отвечают: «Она обернулась белой лебедью, улетела по поднебесью, сейчас негде взять».

Друзья жениха: «У нашего жениха (такого-то) есть два ясных сокола, они летали-рыскали по белому свету, белую лебедь искали. Полетела бела лебедь ко широкому терему, пала на крыльцо, брякнула в кольцо, обернулась красной девицей, и сейчас она в светлой светлице»12. Только после этого поезжан пускали в дом.