Чтение онлайн

Уже на улице мы попрощались с мсье Сержем и Аленом, впрочем, с обоими в виду предстоящего ужина — ненадолго. Как только обе машины скрылись из глаз, Таша бросилась мне на шею.

— Поздравляю, поздравляю тебя, Глеб! — радостно выпалила она.

— Спасибо, — ответил я, глядя в ее счастливые глаза, и наклонился к ее губам.

Не знаю, сильно ли эпатировала бы граждан альпийской республики, снующих мимо, парочка, целующаяся на пороге банка, но проверить их реакцию мне так и не пришлось, потому что в эту секунду в моем кармане коротко и призывно прожужжал мобильник, сообщая, что пришла эсэмэска. Странно, кто бы это мог быть, ведь никто, кроме Жанны, никогда эсэмэсок мне не писал. Кроме той недавней, в которой мне предлагалось проверить электронную почту, и с которой и начались мои неприятности. Воспоминание холодком полоснуло по сердцу, но после того, как я прочитал сообщение, мне стало совсем нехорошо. "Не тормози — касса до трех!" — возвратило меня к жизненным реалиям послание. Черт, следят, что ли, они за мной? Я даже инстинктивно оглянулся.

— Что-то случилось? — испуганно спросила Таша.

— Конечно, нет, — ободряюще улыбнулся я. — Просто надо ненадолго вернуться в банк — снять со счета полста тонн зелени для твоего «светилы». Подождешь меня?

Я усадил ее за столик в маленьком уютном кафе прямо через дорогу, а сам вернулся в банк и подошел к ближайшему окошку. Симпатичная девица-операционистка, увидев, что я иду именно к ней, поднялась со своего места мне навстречу, белозубо улыбнулась и замурлыкала по-французски. Естественно, кроме "Бонжур, мсье!" я не понял ничего. Так, надо срочно переходить на английский. "Ду ю спик инглиш?" — в лоб поинтересовался я у банковской дивы. "Йес, оф кос!" — жизнерадостно закивала головой она и, перейдя на английский, легко выдала длинную фразу, видимо, повторив то, что минутой ранее произнесла по-фпанцузски. Я вздохнул. Вообще-то я всегда считал, что моих познаний в английском для общения, к примеру, в банке, должно бы вполне хватать. Ан нет, потому как сейчас я не понял ни черта. Я даже пожалел, что не взял с собой Ташу в качестве переводчика, но нельзя же было расписаться в полноой своей лингвистической беспомощности! Успокоив себя тем, что дело всего лишь в полном отсутствии у меня языковой практики, я открыл было рот, но кроме «йес» и «гёрл» в голову ничего не приходило. Тем временем операционистка с видом участливого внимания терпеливо ждала. И тут я, наконец, нашел выход из этой глупейшей ситуации. Я самокритично рассмеялся и протянул красотке выписку по счету, которую мне дал господин Франк, и дальше все пошло, как по маслу. Поняв, что я не абы кто, а его величество клиент, девица из просто-безупречно-вежливой превратилась в супер-и-экстра-предупредительную. Через минуту наводящих вопросов с применением самых простых английских слов, рисования на бумажке и красноречивых жестов типа потирания друг об друга большого и указательного пальцев, она, наконец, поняла, что мне надо.

Мне было предложены две очередные глянцевые формы, и сначала я начал заполнять ту, которую на перевод. Попутно решил выяснить, что же это за BVI такой? Написал, показал девице, спросил: "Correct?", — дескать, правильно ли? Та закивала: дол, да, все правильно, British Virgin Islands — Британские Вирджинские Острова. Вона куда Лорик решил денежки запичужить! Где хоть такие? Правильно, и я бы на его месте так поступил бы, — подальше положишь, поближе возьмешь. Ладно, вроде, все. Девица долго проверяла бумагу, потом улыбнулась, сказала, что все о'кей, и предложила набрать на прикрепленном к стойке специальном пульте, представляющим собой миниатюрную клавиатуру с окошечком дисплея, мой секретный код. Я спохватился, что не посмотрел код раньше, вскрыл пакет, выудил из него среди многочисленных бумаг конвертик поменьше из специальной бумаги, защищенной от просвечивания, в нем нашел искомый код, состоящий из десятка цифр, чередующихся с латинскими буквами, и не без труда, тыкая одним пальцем, набил его. "Press Enter", — засветилось на дисплее. Да, оставалось только "нажать ввод", но палец мой в последний момент завис над клавишей. Не то, чтобы я задумался над давно принятым решением, или хоть на мгновение поставил деньги выше Галины и Юльки, но просто оказалось, что одним нажатием пальца отправить неизвестно куда три миллиона кровных баксов — дело нелегкое! Ишь, сердчишко забарабанило-то как! "Да ладно — easy come, easy go, как говорят мудрые англичане — легко далось, легко и уходит!" — усмехнулся я про себя, вдохнул и ударил пальцем по клавише. Представилось, как открылась с лязгом задвижка на какой-то трубе, и из трубы этой потекли сначала струей, потом ручейком, речкой, потом бурным потоком денежки в виде золотых монет, исчезая в черной пустоте пространства. Картинка в голове была настолько отчетливая, что на секунду мне показалось, что операционистка, взирающая на экран своего компьютера, видит на нем тот же мультик. Но вот задвижка опять завернулась, и золотой поток иссяк, — это девица радостно сообщила мне, что перевод средств завершен. Я перевел дыхание. Принтер на столе у девицы ожил и выдал распечатку. И не сверяя эту выписку с предыдущей было ясно, что у меня на счете стало ровно на три лимона меньше. "Вы будете, как хотели, снимать наличные?" — спросила операционистка, и я удивился тому, что легко ее понимаю. Вот что значит хоть короткая практика! Я объяснил, что — да, через несколько минут. "Может быть, пока заказать деньги?" — предложила она, глазами указывая на часы на стене. Я кивнул: "Оф кос!" Часы показывали пять минут третьего.

Я был уверен, что Лорику и иже с ним, невесть откуда и как контролирующим меня даже здесь, о том, что я перевел деньги, стало сразу же известно, и теперь мне должны были позвонить. Потянулось томительное ожидание. Я ежеминутно вытаскивал мобильник и глядел на дисплей — не сели ли батарейки, ловится ли сигнал, не нажал ли я случайно кнопку выключения, но все было в порядке. В конце концов мне надоело то и дело тягать его из кармана, и я взял аппаратик в руку. Не знаю, как насчет догонять, но ждать для меня — настоящая пытка. Время в моем сознании превратилось в какой-то густой резиноподобный кисель, тянущийся, как жвачка изо рта. Напротив же, истинное, реальное время, отмеряемое стрелками часов на руке и на стене, неслось, будто бы с удвоенной скоростью. Когда я вновь посмотрел на циферблат, уверенный, что прошло не больше пяти минут, часы показывали уже четверть третьего. С момента перевода денег прошло уже больше десяти минут. Черт, почему же они не звонят? Я, как пантера в клетке зоопарка, мерил шагами операционный зал, в котором уже никого, кроме меня, не было, вдоль и поперек, и по диагонали. Я заметил, что за банковской стойкой к моей операционистке подкатил клерк с какой-то тележкой, и по кивку ее головы понял, что это привезли наличные. Черт, может быть, взять их, а то времени до закрытия остается все меньше и меньше? Нет, надо еще подождать. Еще немного. Я подошел к окну, — там за столиком кафе грустно и одиноко сидела Таша. Она, словно ждала, перехватила мой взгляд и широко распахнула глаза, безмолвно вопрошая: "Ну, как там?" Я улыбнулся и сложил пальцы в кольцо все о'кей, хотя на самом деле совершенно не был в этом уверен. Скорее — уже наоборот. Часы на стене мелодично пробили половину. Операционистка в окошке вопросительно подняла брови. Господи, что же случилось, почему нет звонка?!

Мобильник зажужжал в руке настолько неожиданно, что прежде, чем впечатать аппарат себе в ухо, я чуть не выронил его. "Глеб Аркадиевич, услышал я тот же, что и в самый первый раз, нераспознаваемый металлизированный голос, — срочно позвоните на телефон Степанова! Повторяю, срочно позвоните на телефон Степанова!" И телефон замолчал. Черт, что у них там происходит? Вроде бы, договаривались ему не звонить! Но, слава Богу, хоть кто-то прорезался! Я начал шарить по записной книжке телефона, от волнения никак не находя нужный номер, пока, наконец, не вспомнил, что Лорик — последний, кому я звонил, и что надо всего-то повторить вызов. Соединилось практически мгновенно и, вроде бы, сразу же ответили, но после этого повисла странная тишина, как будто трубку зажали ладонью. Я уже подумал, что соединение сорвалось, как вдруг в телефоне раздался какой-то всхлип, и странно-измененный, но тем не менее прекрасно узнаваемый голос Галины произнес:

— Глеб, Глеб, это ты?

— Да, да, Галя, это я! — закричал я в трубку так, что все операционистки в своих окошечках, как по команде, повернули головы ко мне. Как у вас дела, как Юлька? Вы где? Вы едете домой? Где Лорик? Почему у тебя такой странный голос!

— Как много вопросов, ты задаешь много вопросов, — заторможенно, как медиум на спиритическом сеансе, ответила Галина. — Я не знаю, на какой отвечать.

Господи, что это с ней? У нее в голосе интонации, как у пацанов с площади Трех вокзалов, обнюхавшихся клея! Но вопросов, пожалуй, действительно слишком много.

— Галя, что с тобой? — выбрал один я.

— Я… не зна-ю, — совсем в растяжку заговорила жена. — Я… спала.

— Ладно, дай трубку Лорику, — отчаявшись добиться хоть что-нибудь от благоверной, скомандовал я.

— А Лорика нет, — удивленно как-то ответила Галина. — Лорик умер.

Меня словно ударило по голове чем-то мягким, но очень тяжелым.

— То есть, как — умер? — ничего не понимая, напустился на жену я. Когда умер, от чего?

— Недавно, может быть, час назад, или меньше. Я не знаю, сколько я спала, — с натугой человека, пытающегося что-то вспомнить, сказала Галина, и после паузы добавила: — Он не сам умер, его убили.

Пол поплыл куда-то у меня из-под ног, и я без сил опустился на так кстати оказавшуюся рядом банкетку. Все смешалось у меня в голове, мысли закружили в вихре полнейшего непонимания того, что происходит.

— Кто убил, как? — с огромным трудом выдавил я из себя хоть один внятный вопрос.

— Его застрелили, — спокойно ответила Галина. — Он лежит там, у него нет глаза.

— Кто-о? — прохрипел в трубку я. — Где — там лежит? А вы-то где?

— Я его не знаю, — все так же ровно продолжала отвечать Галина. — Он везет нас с Юлькой куда-то. Он велел сказать, чтобы ты делал все, что тебе скажут.

И связь оборвалась. Я застыл, вслушиваясь в мертвую тишину в трубке, и только через несколько секунд отнял ее от уха. Мои пальцы, сжимавшие аппаратик, побелели от напряжения. Я был в состоянии, которое ближе всего можно описать словами "паралич сознания и воли". Я верил и не верил тому, что только что услышал от жены, но, в любом случае, ничего не понимал. А еще — я не знал, что мне делать. Я стоял, и тупо смотрел на давно погасший дисплей телефона. "Господи, да надо же перезвонить!" — пришла в голову спасительная мысль. Секундное дело, но в трубке на сей раз зазвучал не Галинин голос, а до боли знакомое: "Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети". Проклятье! Безумно захотелось взять, и с диким воплем отчаяния шваркнуть трубку об пол. От неминуемой дезинтеграции на мельчайшие составляющие телефон спасло только то, что он опять зазвонил. Это опять был то же механический голос:

— Если вы чего-то не поняли, Глеб Аркадьевич, то я поясню вам, вкрадчиво начал он. — Ваша жена и дочь — у меня. Небезызвестный вам Лорик пытался вести со мной двойную игру, и поэтому он теперь мертв. Такая же участь может постигнуть вашу семью. Если вы этого не хотите, вам необходимо перевести три миллиона долларов на счет, который я вам сейчас продиктую…

— Но ведь я уже перевел деньги, — прошептал я не потому, что хотел говорить тихо, а потому, что у меня перехватило дыхание. — Они должны были уже поступить к вам. Я сделал все, как мы договаривались…

— Вы плохо поняли, — оборвал меня голос, — и тратите много времени на пустую болтовню. Повторяю в последний раз: Лорик мертв, и с ним умерли все договоренности. Скажу вам по секрету — деньги-то вы может быть, и перевели, но получить их мог только сам Лорик, так как только он знал пароль. Так что меня они не интересуют. А вот ваша семья у меня, и их жизнь стоит три миллиона долларов.

— Вы с ума сошли! — прохрипел я. — Вы хотите забрать у меня все?!

— Все? — засмеялся голос. — Все? Все, что у тебя есть, уже у меня!