Траектория судьбы
Шрифт:
«После завершения конкурсных работ 1942 года и принятия на вооружение армии образца Судаева на полигонные испытания долгое время продолжали поступать все новые и новые конструкции этого вида оружия, разработанные различными авторами. Все проверявшиеся образцы по боевым и эксплуатационным качествам уступали ППС-43, но во многих из них отмечались оригинальные конструктивные особенности, представляющие интерес для конструкторов-оружейников.
Среди таких образцов был и пистолет-пулемет конструкции М. Т. Калашникова, проходивший полигонные испытания в феврале 1943 года. Вес этого образца 2,63 кг, длина с откинутым прикладам 747, со сложенным – 538 мм, длина ствола 250 мм, темп стрельбы 880 выстрелов в минуту. Работа автоматики основана на принципе полусвободного затвора, торможение отката которого осуществляется за счет взаимодействия его внутренней полости со спирально-винтовым профилем поверхности с неподвижным стержнем, имеющим аналогичную наружную поверхность. При испытаниях эта система не показала надежной работы вследствие сложного взаимодействия ударно-спускового механизма с движением затвора: на 2280 выстрелов 12 случаев раннего спуска ударника. «Вследствие конструктивной и технологической сложности пистолет-пулемет Калашникова не пригоден для массового изготовления» – говорится в заключении отчета полигона. Одновременно с этим отмечается: «Оригинальная особенность устройства подвижной системы заслуживает внимания конструкторов, работающих в области стрелкового оружия».
В июле 1943 года подвергся полигонным испытаниям пистолет-пулемет Зубкова. Он не выдержал испытаний по безотказности в работе, но определенный интерес вызвал 4-хрядный коробчатый магазин емкостью на 40 и 60 патронов. После доработки образца и повторных испытаний в феврале 1944 года его снова отвергли.
…В июле 1944 года проходил полигонные испытания пистолет-пулемет Языкова, отличавшийся от всех ранее испытанных систем весьма малым весом (1,720 кг без кобуры). И его постигла та же участь – не помогла ни доработка, ни повторные испытания.
…На полигон поступало и много других вариантов пистолетов-пулеметов с большим разнообразием конструктивных схем и особенностей, не представляющих по сравнению с рассмотренными принципиального новшества.»
В том же, 1943 году завершится разработка патрона большей мощности и с лучшей баллистикой по сравнению с пистолетным, впоследствии получившего наименование «образца 1943 года», с одновременным созданием под него облегченного оружия, более полно удовлетворяющего требованиям войны по эффективности стрельбы на средние дальности по сравнению с пистолетами-пулеметами.
А какова же судьба моего пистолета-пулемета? Сейчас этот опытный образец находится в Санкт-Петербурге, в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи. Он по-прежнему дорог мне как первенец моей конструкторской деятельности, как дитя, рожденное в немалых муках, в сложнейших условиях военного времени…
Ручной пулемет 1943–1944 гг.
И вновь я в Главном артиллерийском управлении. Владимир Васильевич Глухов, подробно расспросив меня о ходе испытаний, поинтересовался:
– Над чем будешь работать дальше?
– Если не возражаете, продолжу работу над ручным пулеметом.
– Что ж, пулемет так пулемет. Конкурс на его разработку объявлен еще в прошлом году. Только учти, к образцу предъявляются самые высокие требования. Над созданием его работают многие конструкторы. Соревнование будет жестким.
Владимир Васильевич поднялся, подошел к карте, висевшей на стене.
– Полагаю, тебе лучше работать в Среднеазиатском военном округе. Там тебя уже знают, относятся благожелательно. Так что командируем туда, откуда призывался в армию. Не возражаешь?
Так я включился в очередной конкурс, чтобы довести до конца то, что мы с Женей Кравченко начали еще в паровозном депо станции Матай: одновременно с созданием пистолета-пулемета изготовить и ручной пулемет моей конструкции. Но из-за нехватки времени пришлось прекратить эту работу.
В Алма-Ате военком Казахской ССР полковник Бышкин вручил мне особый документ – Удостоверение от 12 марта 1943 года: «…дано старшему сержанту Калашникову М. Т. в том, что ему поручено изготовить опытный образец оружия, утвержденного в проекте Главного Артиллерийского Управления Красной Армии. Согласно отношения за №… Генерального Штаба Красной Армии т. Калашникову М. Т. необходимо по его работе оказывать практическую помощь».
В Алма-Ате меня заверили в том, что мне будут созданы возможные для военного времени условия для проведения работ по созданию опытного образца. Кроме того, мне была обещана регулярная выплата денежного довольствия – ведь должен же на что-то конструктор жить?..
Работа над ручным пулеметом возобновилась там, где она и начиналась, – на станции Матай. О том, с какими трудностями мне тогда довелось столкнуться, можно представить из документа, составленного Иосифом Николаевичем Коптевым (Архив Президента Республики Казахстан):
«ЗАПИСКА ОТВЕТСТВЕННОГО КОНТРОЛЕРА И. Н. КОПТЕВА УПОЛНОМОЧЕННОМУ КПК ПРИ ЦК ВКП(Б) ПО КАЗССР И. П. КУЗНЕЦОВУ О НЕОБХОДИМОСТИ ВЫДЕЛЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ДЛЯ ОПЛАТЫ РАБОТЫ М. Т. КАЛАШНИКОВУ ЗА ИЗОБРЕТЕНИЕ РУЧНОГО ПУЛЕМЕТА
1 СЕНТЯБРЯ 1943 Г. Г. АЛМА-АТА
Изобретатель т. Калашников в начале 1943 г. изобрел пулемет-пистолет, за который Главное артиллерийское управление Красной армии выдало в порядке премии 5000 руб. После этого т. Калашников получил задание изготовить ручной пулемет. По приезде в г. Алма-Ату т. Калашников приступил к изготовлению вышеуказанного пулемета.
Приступив к изготовлению ручного пулемета, т. Калашников, начиная с марта 1943 г. денежных средств как для изобретения, а также на существование себе ни разу не получал, в то время, когда секретарь ЦК по оборонной промышленности т. Койшигулов и казвоенком обещали т.
Калашникову: «Вы езжайте, работайте, а деньги перешлем по почте». Фактически же деньги он не получил. 7 августа 1943 г. т. Калашников со станции Матай Турксибской железной дороги (где он изготовлял ручной пулемет) приехал в г. Алма-Ату за патронами и стволом для пулемета. Вторично поставил вопрос перед т. Койшигуловым о зарплате, последний вызвал к себе зам. начальника Турксиба т. Кривенко, перед которым поставил вопрос о зарплате из средств дороги т. Калашникову. Тов. Кривенко пообещал т. Койшигулову, что он даст указание начальнику Матайского паровозного депо о выплате денег т. Калашникову. Все это осталось невыполненным. Не имея средств на существование, т. Калашников вынужден оставить изготовление ручного пулемета. Считаю такое положение в дальнейшем нетерпимым. Прошу Вашего вмешательства.
Ответконтролер уполКПК по КазССР
Наконец, работа по созданию опытного образца ручного пулемета в Матае была завершена. Осенью 1943 года я был командирован в Узбекистан: для доработки этого образца и подготовки его к предстоящим полигонным испытаниям. В Ташкенте меня определили на одну из баз Среднеазиатского военного округа. Распоряжением командующего округом в помощь мне выделили несколько высококвалифицированных специалистов-рабочих, обеспечили помещением, инструментами, материалами. К моей работе было проявлено огромное внимание. Такое отношение тем более ценно, что происходило все это в военное время, в пору, когда на счету был каждый человек.
О большой поддержке, оказываемой мне, молодому конструктору, командованием округа, свидетельствует, например, такой факт. 10 ноября 1943 года (в тот день мне исполнилось 24 года) начальнику отдела изобретательства Наркомата обороны СССР В. В. Глухову было отправлено письмо за подписью начальника отдела боевой подготовки Среднеазиатского военного округа. В нем, в частности, говорилось:
«Сообщаю, что согласно заданию Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления Красной Армии конструктор Калашников М. Т. изготовляет на базе… заводской образец ручного пулемета по сделанному им самим образцу. Представленный им первый образец был рассмотрен и признан вполне отвечающим тактико-техническим требованиям.
Срок готовности второго образца – 15 декабря 1943 года. По проведении предварительных испытаний тов. Калашников будет командирован к вам с образцом для окончательного заключения.
Прошу санкционировать оплату расхода по изготовлению второго образца приблизительно 2000 рублей и выплату зарплаты конструктору Калашникову из указанного вами расчета».
Разрешение от В. В. Глухова последовало незамедлительно – телеграфом: «Оплату образца Калашникова и выплату жалованья полторы тысячи месяц санкционирую три месяца».
Дело в том, что хотя в то время я и был старшим сержантом срочной службы, но числился уже профессиональным конструктором. В казарме я не жил и на довольствии в армии не состоял. Понятно, что не мог я жить только на одном энтузиазме. Приходилось все бытовые вопросы решать самому, на установленную мне зарплату. Да еще – в условиях военного времени…
Работа над ручным пулеметом проходила увлеченно. Снова я видел вокруг себя людей, проникшихся моей идеей до такой степени, что порой не замечалось и смены суток. Все работали с огромной отдачей и высоким мастерством. Помню, в нашей группе работал слесарь, как говорится, мастер золотые руки, с немецкой фамилией Кох. Он с особой любовью отделывал каждую деталь, а на штампованном прикладе даже выполнил украшающую гравировку, что не принято делать на боевом оружии. Заканчивая работу над образцом, мы решили изготовить для него специальный упаковочный ящик. И тут не обошлось без дополнительных украшений!.. Довели мы образец до готовности раньше отпущенного срока и доложили об этом «по инстанции».
Для перевозки образца в Москву мне и моему сопровождающему выдали соответствующие проездные документы, проинструктировали нас и, пожелав счастливого пути и удачи на испытаниях, посадили на поезд.
В Москве ручной пулемет был представлен военным специалистам Главного артиллерийского управления. После доклада начальнику ГАУ мне было приказано доставить образец на подмосковный полигон – туда же, где испытывался мой пистолет-пулемет.
Ну, что ж, место уже знакомое и дорога до полигона пройдена мной не один раз. В хорошую летнюю погоду этот путь был весьма приятен, хотя пешком надо было идти несколько километров. Дорога шла сначала по полю, а затем по густому лесу, и красота окружающей природы придавала сил, компенсировала усталость. Мы вышли из вагона на станции Голутвино уже ночью. Весь день дул холодный северный ветер, а к вечеру началась настоящая метель. По темным улицам спящего города двигались довольно быстро, рассчитывая в том же темпе дойти и до полигона. Но вот дома кончились и мы, перейдя по длинному деревянному мосту на другой берег реки Оки, вышли в поле. Началась настоящая буря. Ветер с колючим снегом безжалостно бил в лицо, руки закоченели от холода и с трудом удерживали ящик с грузом. Невозможно было разглядеть дорогу, которая зимой была просто пешеходной тропой, вьющейся по полю. Снег заметал ее, и нам приходилось идти буквально на ощупь. Замерзшие ноги едва находили путь. А тут еще наш «багаж»!.. Нести его не было сил, да и тропа не позволяла нам идти нормально. Мы шли друг за другом, и наш тяжелый ящик то и дело бил нас по ногам, пытаясь свалить в сугроб. Измучившись, мы решили снять с себя ремни, обвязать ящик и так, волоком, дотащить его до проходной полигона.