Трафарет вечности
Шрифт:
– Да, хочу!!!
– от тупого отчаяния Кузя перешел в крайнюю агрессию, но Федор смотрел на подростка совершенно спокойно.
– Авария действительно случилась. Твои родители были в той машине, что дважды перевернулась, и, упав со склона, вспыхнула как факел. Я друг твоих родителей, поэтому мне позвонили и попросили приехать. Ты же знаешь, что я оперировал твоего отца...
– Это все вранье!!! Кто их убил?! За что?!
– Это судьба, Кузя, судьба.
– Ты врешь!!!
– А что я должен сказать? «Я знаю, кто их убил?», - но я не знаю!
– Я узнаю это!!!
– Ты ничего не узнаешь. Просто умрешь, и все...
– А что бы ты сделал, если бы убили твоих родителей?! Ты бы просто сидел и думал?!
Федор резко встал и, схватив Кузю за локти, заглянул тому в глаза. Кузьма испугался горящему в них пламени.
– Мне не о чем было думать. Мою мать убили на моих глазах.
Сказав это, он отпустил задыхающегося Кузю и вышел из комнаты.
На старом кладбище под Петродворцом не хоронили уже давно, но Михаил Петрович добился, чтобы сына и невестку похоронили рядом с предками. За ночь все завалило снегом, так, что идти было тяжело. Кроме их маленькой процессии на кладбище не было ни души. Михаил, Наталья, Кузя, Федор, несколько сослуживцев Петра и скорбная мать Людмилы. Вот и все люди, что провожали в последний путь родителей Кузи.
Кузя стоял между дедушкой и бабушкой совершенно опустошенный. Несколько раз он осторожно скашивал взгляд на Федора, но опускал глаза каждый раз, когда Федор мог видеть его. Наконец, все закончилось. Скорбная процессия потянулась с кладбища в поджидающий автобус. Федор подошел к Кузе и положил руку ему на плечо.
– Поехали на Шингарку. Нечего нам с тобой делать на поминках. Мы их и так не забудем.
Кузя только кивнул, ничего не говоря.
Со смертью родителей Кузьма полностью окунулся в учебу и тренировки. Выучил еще три языка и, наконец, дед принес ему огромный, почерневший от времени, пахнувший старой кожей и плесенью, фолиант, исписанный столбиками непонятных знаков.
– Мабдорнаг, - сказал Михаил Петрович одно только слово и у Кузи дрогнуло сердце, ведь это был язык, при помощи которого можно было вызывать демонов в мир людей и повелевать ими, а затем приказать им вернуться домой, не нарушая равновесия.
Целый месяц Кузя учил буквы, коих набралось триста девяносто шесть, а затем принялся узнавать слова языка тех существ, что живут в мире огня. На третий месяц изучения Старейшего языка, сидя в библиотеке, напротив Федора, который в этот момент что-то внимательно изучал, Кузьма, сбиваясь через каждое слово, взвыл:
– Как мне этот язык надоел! Я с ума сойду!
– Я тебе сойду.., - меланхолически ответил Федор и отвесил Кузьме несильный, но чувствительный подзатыльник.
– Ну!
– возмутился Кузя.
– Это что бы не болтал всякую ерунду. Сойдет он, - пояснил Федор, - А язык этот - для тебя, для дурачка. Как ты будешь с драконами разговаривать?
– С драконами?! Ты шутишь, что ли?
– Учи, не болтай, - Федор углубился в чтение, - главное, помни про Равновесие, - добавил он, помолчав.
Не удовлетворенный этой беседой, на следующий день Кузя пожаловался деду:
– Дед?! Сколько можно учить этот язык? Он же не настоящий!
– Учи давай!
– рявкнул дед, - Ненастоящий!
– Ну а какой? Кто на нем говорит?
– Если не будешь знать, как на нем говорить, то и сказать ничего не сможешь! А главное, имена собственные.
– Дед. У меня мозги кипят. Ну, какая мне польза от того, правильно ли я скажу «Норготонодокулатунимруг»?
– Будет польза, еще какая. А будешь ныть, скажу Федору Михайловичу, пусть тебя на ум наставит.
– Я ему уже говорил, - сказал Кузя.
– Что?!
– на несколько мгновений у Михаила Петровича пропал дар речи, - Ты говорил с Федором Михайловичем о том, что не хочешь учить Первый язык?!
– Я сказал, что надоело... Он меня подзатыльником наградил, сказал, что не смогу с драконами разговаривать...
– И все?!
– спросил Михаил, до сих пор со страхом вспоминая тот день, когда он пожаловался добрейшему Федору на трудности Первого языка.
– И все.., - Кузя вздохнул и отложил фолиант, затем повернулся к Михаилу:
– Я сегодня на день рождения к Лидке.
– Обратно поздно пойдешь?
– Дед! Ну, ты что спросил?! Поздно! А что, я маленький?
– ответил Кузьма, играя мускулами. Михаил Петрович только вздохнул и покачал головой.
Веселый и слегка нетрезвый Кузя возвращался со Дня рождения по густым зарослям парка. За спиной ему послышался какой-то шум. Кузя остановился и прислушался. Звук стих. Кузьма пожал плечами и пошел дальше. По аллее, навстречу ему, шла хрупкая девушка. Поравнявшись с Кузьмой, она улыбнулась ему. Юноша улыбнулся в ответ.
– У вас не найдется прикурить?
– Нет, - засмеялся Кузя, - Я не курю...
– Какая досада, - сказала девушка и подошла к Кузе вплотную. В ее руках мелькнул платок и крепко прижался к лицу Кузьмы. Кузя дернулся, вдохнул яд и обмяк, упав на землю.
Кузя пришел в себя, растянутый за руки и за ноги в высокой арке, стоящей в центре большого сводчатого помещения. Перед ним открылась картина - большая пентаграмма со свечами и справа от нее, круг. В пентаграмме густо, как молоко, клубился туман, в круге находились обнаженные мужчина и женщина.