Трафарет вечности
Шрифт:
Базилик стоял, задумчиво шевеля листьями, с которых стекали капли ядовитой лунной жидкости. Рядом с ним тихонько посвистывал черный бамбук, привезенный в свое время с Антильских островов и прекрасно прижившийся. Сейчас на нем висело множество разных гаек и гаечный ключ.
– Притягательное растение.., - подтвердил старинное поверье Федор, - Все притягивает... Опять базилик убегал?
– Опять, - кивнул Кузя, - весь в лунном свете измазался.
Богородская трава шевелила голубенькими цветочками и на Федора с Кузьмой внимания не обратила ни малейшего.
Объевшаяся белена сыто рыгнула в сторону мужчин.
– Ты ее не перекармливай, - посоветовал Федор, Кузя только пожал плечами, зная, что белена все равно обожрется, а если дать мало, то стащит у кого-нибудь.
Индийская конопля бесшумно пританцовывала, хлопая себе листьями, не обращая ни на кого внимания. Разрыв трава сидела в большой, отгороженной ото всех кадке, вся усеянная клочками газеты.
– Приношу ей, пусть развлекается, - сказал Кузя, - а то просто вянет, если рвать нечего. Свежие больше любит. Пожелтей.
Одолень-трава медленно, но верно одолевала большой стеклянный колпак, коим была накрыта во избежание эксцессов.
– Может железным накрыть?
– Железный она в два приема одолеет. Забыл, что она со свинцовым сотворила?
Федор усмехнулся и кивнул. Удержание одолень-травы на одном месте было немалым искусством.
Папоротник набил бутоны и, явно, собирался в этом году цвести. Петров крест светился в полутьме оранжереи, как аметист. Плакун-трава, тихо всхлипывавшая в своем уголке, при виде людей разразилась бурными рыданиями.
Федор, не обращая внимания на все эти чудеса, прошел в дальний угол подвала. В нем было сделано несколько ниш, отгороженных крепкими стальными решетками. В одной из них сидел мальчишка, сжавшись в комок и закрыв голову руками. Вокруг него, участливо поглаживая его по плечам и голове, стояли молодые мандрагоры, периодически переговариваясь пронзительными голосками.
При виде Федора мандрагоры быстренько разбежались по своим горшкам и закопались для надежности. Беляев шикнул на зазевавшихся так, что те бросились закапываться в один горшок все месте. Подойдя к нише, он выдернул застрявшую между прутьями особо толстую мандрагорку, что уже начала истерически повизгивать, метко бросил ее в пустующий горшок, открыл замок и вошел в загончик:
– Пришел в себя?
– Да.., - юноша поднял голову, заглянул Федору в глаза, но увидел в них только холодную насмешку, - Пожалуйста, заберите меня отсюда!
– Тебя кто-то обидел здесь?
– участливо спросил Федор.
– Нет... Просто они очень...
– Кто? Здесь, кроме тебя никого не было, - доброжелательно сказал врач.
– Эти кусты... Они хотели меня съесть!
– Эти кусты? Они же растения, растут в горшках, - Федор улыбнулся.
– Они вылезают из горшков. Они все время орали, я чуть с ума не сошел...
– Такое бывает... при таких наркотиках, какие ты употребляешь.
– И еще... Еще этот кот... Что сидит на дубу! Он все время рассказывал какие-то сказки, про крыс, про мумии, про каких-то ужасных богов...
– Успокойся, здесь нет никакого дуба. И кота никакого нет!
За спиной Федора неслышно возник дуб, окованный золотой цепью и погрозил юноше ветвями. Кот, спящий на цепи, обмотанной вокруг ствола дуба, зевнул, открыв черно-розовую пасть, обнажив здоровенные клыки.
– Ненавижу Пушкина!
– застонал мальчишка, - Помогите мне, - он просительно заглянул в глаза врачу, - Пожалуйста! Они приходят! Кот хотел меня съесть! Он пролезает сквозь прутья...
– Сейчас я отвезу тебя к отцу. Он очень волнуется за тебя. Он поможет тебе вылечиться.
Федор сделал паузу, давая мальчишке насладиться ощущением покоя и обещанием безопасности, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Но если ты еще раз притронешься к игле, эти маленькие кустики вместе с котом придут и сожрут тебя живьем... Ты меня понял?
– Да, да! Я больше никогда не стану колоть эту дрянь!
– Вот и отлично, - Федор протянул руку и, взяв за плечо, поднял съежившегося подростка с пола, - Поехали!
Приехав в Петербург и возвратив юную неприятность в лоно семьи, Федор смог вернуться к более серьезной проблеме - Леониду.
Леонид лежал в одиночестве в частной палате и, задумчиво смотрел в потолок, когда к нему вошел Федор.
– И что?
– безжизненным тоном спросил Леонид, вместо приветствия, - привез ты меня сюда...
– Не хочешь лечиться - выпущу, - ответил Федор.
– А смысл? Лечиться? Для чего?
– Жизнь не закончилась, Леня.
– Закончилась.
– Для тебя еще не закончилась. Для Марины... Ты думаешь, ей приятно было бы знать, как ты тратишь свою жизнь?
Леня, как змея, развернувшая свои кольца и метнувшаяся на врага, вскочил с кровати и бросился на Федора. Врач легко отразил атаку бывшего спецназовца и ловко швырнул его на кровать.
– Не дорос ты еще, драться со мной, - без малейших признаков превосходства, а просто констатируя факт, сообщил Федор.
– Это точно, - согласился Леонид, - В морду тебе дать не выйдет.
Федор отстраненно согласился:
– Не выйдет.
– Ты понимаешь, что я люблю ее?
– Понимаю, - кивнул Федор.
– Что ты понимаешь! Вот ты... Ты ведь колдун?