Чтение онлайн

— Слушайте, Уильям, — развязным тоном обратился Дайльтон к советнику: — Пошли бы вы на службу ко мне? Советником вы долго не протянете. Вас, дипломатов, правительство часто меняет, чтобы прикрыть свои грешки. К тому же вы из южных, а это теперь не в моде.

Увидя, что советник на мгновение растерялся и прикрыл глаза веками, Дайльтон громко расхохотался:

— Думали, что я не знал этого? Но меня это не касается. Вы мне здорово помогли прихлопнуть русских китобоев. Это мне нравится. Мне нужны такие, как вы. Будете получать у меня на двадцать процентов больше теперешнего вашего оклада. — У Джилларда загорелись глаза, а Дайльтон продолжал: — Я думаю солидно поставить дело. Кончилось время, когда каждый бил китов в одиночку. Это слишком по-европейски. Я создаю единую китобойную компанию, которая будет контролировать весь китобойный промысел на Тихом океане, устанавливать цены на китопродукты. Затем мы займемся китобойными компаниями здесь в Европе. Вот вы мне и потребуетесь. Европейцы любят всякие переговоры, и тогда уж без вашей дипломатии не обойдешься: придется разбираться, кого купить, кого за дверь выставить!

Он опять раскатисто засмеялся. Джиллард прикидывал выгодность предложения и решил от него не отказываться. По всему видно, что его скоро отзовут в Штаты, и могут как южанина засунуть в какую-нибудь дыру. А двадцать процентов надбавки вполне заменят дипломатическое звание.

Советник поднялся из кресла с заученной приятной улыбкой и, подделываясь под грубоватый тон своего будущего начальника, сказал:

— Дело сделано! Лучше постоянно служить одному хозяину, чем временно двум. — Джиллард намекнул на темные дела Дайльтона во время войны.

Тот хлопнул Джилларда по плечу, осклабился:

— Постоянный или временный — это не так важно. Главное — чтобы больше платил!

Джиллард сделал усилие, чтобы не поморщиться. Эти преуспевающие дельцы всегда слишком много себе позволяют. В советнике поднялось возмущение и желание осадить распоясавшегося собеседника, но он с прежней предупредительной улыбкой кивнул и даже легонько шлепнул в свою очередь Дайльтона:

— В кабинете дипломата всегда пахнет хорошей сигарой. В кабинете китобоя — ворванью. Чтобы отбить зловоние, которое для дипломата будет слишком тяжелым, потребуются духи, а расходы на них составят более тридцати процентов сверх оклада дипломата.

Дайльтон не был удивлен, что Джиллард начал торговаться. Если торгуется, значит, знает себе цену, а подлец он порядочный. Такой ему и нужен. Кляузных дел будет много, изворотливость потребуется виртуозная. А с какой легкостью Джиллард сумел купить Мораева, получить за это с обоих и остаться в стороне! Все было проделано блестяще. «Теперь Мораев наш агент, — думал Дайльтон. — Но сразу согласиться и дать тридцать процентов — значит слишком выдать свою заинтересованность в Джилларде. Однако отказываться от него нет смысла. У Джилларда связи почти во всех европейских столицах. Этот проныра успел везде побывать…»

Два дельца стояли друг против друга и торговались. Каждый знал, что обойтись без другого не может, и каждый хотел взять побольше. Дайльтон протянул руку:

— Для начала двадцать пять процентов. Будут расти прибыли — вырастут и проценты.

— О'кэй! — Советник пожал твердую сухую руку Дайльтона.

Дайльтон взглянул на часы в высоком из красного дерева футляре, стоявшие в углу кабинета. Была полночь. Пора было на шхуну. Тоном хозяина, отдающего приказ, Дайльтон сказал:

— На рассвете ухожу в Штаты. До меня дошли слухи, что в Норвегии кто-то работает над изобретением особой гарпунной пушки, которая позволит охотиться на полосатиков. Гладких китов мало осталось.

— А какая разница между ними? — заинтересовался Джиллард.

— Научитесь разбираться, — отрезал Дайльтон. — Впрочем, я как-нибудь возьму вас в море. А теперь слушайте. Гладкие киты после загарпунения не тонут, а полосатики, как только перестают дышать, идут ко дну. На них мы не охотились в море. Новая пушка позволит их бить без опасения потерять тушу. Я думаю, вам понятно, почему вы должны разузнать все о пушке и немедленно сообщить мне. Сделайте так, чтобы я первый имел эту пушку или ее чертежи.

— Я еще связан обязанностями советника, — начал Джиллард, но Дайльтон нетерпеливо перебил его:

— В день моего прибытия в Штаты на ваш счет будет переведен полугодовой оклад, считая с сегодняшнего дня!

— О! — только и мог произнести Джиллард. Низенький, полный, он на своих коротких ножках походил на раздутый шар. Его мясистое холеное лицо расплылось в довольной улыбке, а маленькие острые глазки спрятались за веками. Дайльтон проявил щедрость, и ее надо ценить.

— Наша компания будет иметь эту пушку, мистер Дайльтон!

Дайльтон усмехнулся:

— Вот так — наша компания. Пушка — первая ваша работа. За каждое успешно проведенное дело получаете особо, Лицо Джилларда приняло подобострастное выражение, советник продолжал улыбаться. Дайльтон направился к двери. Джиллард засеменил рядом.

— Кстати, — остановился Дайльтон, — разыщите Лигова, бывшего капитана нашей шхуны, и договоритесь с ним о переходе на службу к нам. Он — стоящий китобой. Пусть работает на нас. С китобойным промыслом в России кончено, и не в наших интересах, чтобы кто-нибудь там решил начать все заново. Обанкротившемуся конкуренту опасно оставлять даже один цент.

— Вы ведь уже предлагали ему продолжать водить шхуну, — напомнил Джиллард. — Он в довольно невежливой форме отказался, как и остальные члены экипажа.

— Эти русские любят артачиться, как мустанги, — сказал Дайльтон. — Но деньги усмиряют кого угодно. Предложите этому нищему моряку круглую сумму и место капитана. Это для начала. Потом он может получить местечко получше.

У Дайльтона хищно блеснули глаза. Джиллард насторожился, ожидая, что скажет хозяин дальше, но тот счел разговор исчерпанным:

— Об этом поговорим позднее.

Джиллард открыл дверь. Проводив Дайльтона до самой кареты, он вернулся в кабинет, постоял перед огнем камина, подумал и довольно улыбнулся.

Потом советник сел за стол и начал письмо другу, служившему в американском посольстве в Стокгольме. Уильям Джиллард начал свою новую службу.

Охотское море дышало холодом. На песчаный берег набегали серо-зеленые волны. Брызги замерзали на камнях белыми пятнами. Посвистывал ветер в голых ветвях редкого кустарника, в крутых обрывистых скалах Тугурской губы. За серыми низкими тучами, затянувшими небо, было солнце, но его лучи рассеивались, не грели, и от этого казалось еще холоднее.

По берегу, пошатываясь от усталости, брел эвенк Урикан. Он шел в селение Мангара. Там есть русский начальник, и ему Урикан все расскажет. Его темное широкоскулое лицо с глазами цвета темного кремня, которые Мангла считала самыми красивыми в стойбище, выражало глубокое горе.

Урикан часто тоскливо посматривал в сторону холодного неприветливого моря, но ничего, кроме седой всклокоченной воды, не видел. Горизонт был пуст.

Скоро наступит зима и в юрте Урикана будет холодно и одиноко. Урикан застонал и погрозил кулаком в пустынное море, Правая рука висела на перевязи. По тому, как осторожно Урикан нес ее, было видно, что она сильно болела. Этот непрошеный гость с китобойной шхуны так полоснул ножом, когда Урикан хотел защитить жену, что кровь брызнула и на белолицего пирата, и на Манглу.