Чтение онлайн

— Подумайте над тем, что мы вам сказали.

— Нет, нет, не надо уходить, мистеры! — быстро заговорил негр, испугавшись, что они уйдут, и протянул к ним руки. Лигов заметил, что пальцы и ладони спасенного были в мозолях. — Садитесь я вас умоляю. Слушайте, я ничего не скрою. Я все скажу, я знаю, что вы не обидите бедного негра. — Человек говорил торопливо, отрывисто. — Зовут меня Джордж, Джордж Мэйл. Я был матросом и резчиком жира на китобойном судне «Генерал Грант»…

…Джордж Мэйл несколько дней бродил по Сан-Франциско в поисках постоянного места работы. Он недавно, при первой представившейся возможности, ушел с полей Кентукки, чтобы больше туда никогда не возвращаться. Многочисленные шрамы на спине от кнута надсмотрщика слишком хорошо напоминали о годах рабства. И сейчас Мэйл был согласен на любую работу, на полуголодное существование, лишь бы быть свободным. Свобода! Какое счастье чувствовать ее, владеть ею, не жить в постоянном страхе, в ожидании обжигающего удара кнута, жить и поступать так, как ему вздумается.

Джордж еще никогда не ходил так прямо, так неторопливо, как сейчас. Он улыбался своим думам и ощущениям, шагая по пристани порта, куда забрел в надежде заработать несколько центов на разгрузке судов. Мэйл не знал, что вот уже несколько минут за ним следят двое белых.

— Черт возьми, — проговорил Хоган, указывая своему боцману на негра. — Такого гиганта вижу впервые.

— Этих черномазых с юга набежало много, — сплюнул табачную слюну боцман. — Среди них настоящие орангутанги попадаются.

— Такие нам и нужны. У нас не хватает матросов и резчиков, — продолжал Хоган. — Попробуйте-ка завербовать этого верзилу. Он, кажется, не особенно занят.

— Похоже на то. — Боцман опытным взглядом окинул рваную рубашку и полотняные брюки, прикрывавшие могучее тело Джорджа, и быстро нагнал его: — Эй, дружище!

Мэйл не думал, что это обращаются к нему, и продолжал свой путь. Боцман шлепнул его по руке, чуть ниже плеча, и ощутил ладонью крепкие, точно железные мускулы.

— Геркулес!

— Джордж, Мэйл Джордж, с вашего позволения, мистер, — сказал вздрогнувший от неожиданности негр и стянул с курчавых волос соломенную шляпу. — Слушаю вас, мистер.

— Э-э-э! — недовольно сморщился боцман. — Надень шляпу. Я тебе не господин, а товарищ!

— О! — только и мог произнести Мэйл.

Моряк, подняв голову — Мэйл был намного выше его, — объяснил, что он боцман китобойного судна, и что если Джордж свободен, он приглашает его поступить к нему матросом и резчиком сала.

— Мы, северяне, не чета вашим южанам, — откусывая от плитки табака кусок, говорил боцман. — Все люди равны: главное, надо работать хорошо. В море все товарищи.

«Счастье, само счастье идет к Джорджу», — думал Мэйл. У него будет постоянная работа, говорил боцман, большой заработок, на который по возвращении можно будет сделать многое, а главное — выписать из Кентукки Элизу и зажить с нею здесь, в Сан-Франциско. Но для этого нужно только хорошо работать. Он готов на любую работу. Джордж даже почувствовал, что у него как будто прибавилось сил! Мэйл взглянул на бухту, на Золотые ворота и вздохнул глубоко, всей грудью.

Ну а раз Джордж согласен поработать на шхуне «Генерал Грант», боцман угощает его стаканчиком виски или рому.

Хоган удовлетворенно прищурился, когда увидел, что его боцман и огромный негр в лохмотьях направились к ближайшему кабачку. Еще одним отличным матросом на судне больше. Эти негры просто клад для китобоев. Работают каждый за троих, а платить можно половину того, что получают самые захудалые белые матросы. Понятно, почему южане были против отмены рабства негров. И все же им пришлось поделиться. Негры с юга хлынули на север, и здесь их охотно брали на работу.

Много было негров и на флотилии Дайльтона. Президент к ним относился отрицательно, но Хоган цифрами доказал, насколько выгоднее держать черных.

Вот почему Мэйл был не единственным негром на флотилии Дайльтона и на шхуне «Генерал Грант». Джордж был в состоянии какого-то радостного опьянения. Он работал до седьмого пота, подгонял других негров и не раз слышал от боцмана снисходительные похвалы:

— Молодец, Джо!

От этих слов ему хотелось петь, и он не раз принимался напевать мелодии знакомых песен, но слов не произносил, потому что они говорили о горе невольников, о потерянной родине, о разлуке с любимой, о жестоком хозяине и темной луне, которая видит все мучения рабов, — а Джорджу хотелось говорить о свободе, о счастье.

Однако чем дальше шхуна шла на запад, тем больше стал задумываться Мэйл. Прежде всего он заметил, что негров редко кто из белых называл по имени, а ограничивался кличкой «Эй, черномазый!». Потом Джо увидел, что все негры спят в трюме, отдельно от белых матросов, занимавших просторный кубрик, потом… Много что заметил и над чем стал думать Джордж. Были мысли и о плохой еде, которой часто не хватало, и о работе днем и ночью, изматывавшей даже его, силача, и о пинках, на которые были так щедры боцман, Хоган и кое-кто из матросов. Правда, Джо никто не осмеливался ударить. Был он хороший работник, да и сила его внушала уважение. И как-то получилось так, что негры, не сговариваясь, признали Мэйла своим вожаком.

Это-то и заметил Хоган. Он сообщил это Дайльтону. Президент спросил:

— Жалобы на Мэйла есть?

— Нет, он отличный матрос.

— О'кэй. Все в порядке, — сказал Дайльтон. — Негры будут брать с него пример. Если же он вздумает что-нибудь… — Дайльтон бросил взгляд в иллюминатор, — за борт отправим. Для всех негров будет примерный урок.

Джордж не знал, что за ним наблюдали. Он был занят своими мыслями. Никогда ему не доводилось так много и напряженно думать. Но иначе он не мог. Джордж был в состоянии человека, обнаружившего, что его бесчестно обманули, он уже не пел, не работал с жаром первых дней, да и улыбка не так часто освещала его лицо. В глазах было недоумение. Почему он, да и все негры на флотилии, идущей к каким-то неведомым русским берегам, оказались вновь такими же невольниками, рабами, какими они были на плантациях маиса, хлопка?

— Где же свобода, счастье? — Джордж вспоминал слова боцмана о том, что все люди равны, и его охватывало возмущение незаслуженно оскорбленного человека.

Приход флотилии к Шантарским островам, высадка на берег, устройство жиротопных печей, суматоха — все это на несколько дней отвлекло Джорджа от невеселых дум. Но как только началась охота на китов, их разделка и вытопка жира, Джорджа уже не покидали мысли о несправедливости. Жизнь превратилась в сплошной ад. Негров поставили на самые тяжелые работы — съемку жира с китовых туш и его перетопку. Работа шла круглые сутки. На отдых давалось не больше трех-четырех часов. И хотя с охотой на китов питание улучшилось, люди все же худели от переутомления, недосыпания.