Чтение онлайн

На негров сыпались удары. Джо, покрытый, как и все, жиром и кровью, уже не ходил, а бегал: то вырезал жир из туш, то мешал в котлах, торопливо, почти судорожно.

— Скорее, скорее! — торопили Хоган, боцман. Несколько белых матросов получили хлысты и стали подгонять негров. Стало совсем как в годы рабства: чуть замешкается негр — засвистит кнут, обовьется змеей, и на темной коже появится взбухшая кровавая полоса.

…Это случилось рано утром. Джордж работал всю ночь, вырезая квадраты жира из китовой туши. Рядом с ним орудовал флейшерным ножом худощавый мулат. Он выбивался из сил, и не раз Джордж помогал ему, пока тот отдыхал. По осунувшемуся лицу мулата струйками бежал пот, хотя было прохладно.

Утро наступило, как обычно, пасмурное, туманное. Серая пелена была такой плотной, что даже печи на берегу не были видны, и только огонь просвечивался расплывчатым пятном. Море тоже было закрыто туманом. На берегу послышались голоса. Это пришла новая смена. Резчики, работавшие у туши, около которой был и Джордж, опустили ножи, облокотились на их длинные ручки. Каждый думал об отдыхе.

— Пошли, Рой! — позвал Джордж мулата, но в этот момент из тумана показался кривоногий помощник Хогана.

— Вы куда, черномазые?! — закричал он на негров. — А ну, назад, работать! Туш много, могут провоняться.

— Мы очень устали! — сказал мулат.

— Хочешь спать и есть? — спросил притворно участливо надсмотрщик.

— Да, я… — начал Рой.

— Получай! — закричал надсмотрщик. В воздухе свистнул кнут и лег на лицо мулата, рассек его наискось. Рой, схватившись за лицо, покрывшееся кровью, упал. Надсмотрщик стал его избивать. Все стояли, точно окаменев. Первым пришел в себя Джордж. Он, держа в левой руке нож, правой схватил помощника Хогана за горло и, отшвырнув его, как собачонку, склонился над Роем. Мулат тихо стонал. Джордж хотел поднять его на руки, отнести в барак, но только вскрикнул: надсмотрщик, поднявшийся на ноги, хлестнул его кнутом и занес вновь для удара.

Мэйл, не помня себя, ринулся на надсмотрщика. Тот, бросив кнут, пустился в бегство, но Джордж, сделав несколько прыжков, настиг его и страшным ударом сбил с ног. В то же мгновение он потерял сознание. Кто-то из белых резчиков, выхватив из кучи дров полено, бросил его в голову Мэйла.

…Когда Джордж пришел в себя, он увидел, что руки его крепко стянуты веревкой. На берегу собрались все, кто не был занят на охоте. Перед Мэйлом стояли Дайльтон, Хоган, за ними белые матросы и рабочие; в стороне толпились негры.

В голове Джорджа гудело. Затылок саднило, а перед главами то и дело проплывали темные пятна.

— Разрешите эту собаку вздернуть на рее? — услышал Мэйл чей-то хрипловатый голос и подумал с удивлением, что на судне нет собак и где это ее могли найти и для чего будут вешать?

— Подождите, Стардсон!

Это говорил Дайльтон. Мэйл о трудом поднял голову и встретился глазами со взглядом Хогана, холодным, спокойным. И это спокойствие напугало его. В нем он прочитал для себя приговор. Это его, Мэйла, хотят повесить. Джордж вспомнил все, что произошло несколько минут назад, на берегу. Он поискал глазами надсмотрщика, которого повалил, и увидел его за спиной Хогана. С ненавистью смотрел надсмотрщик на Мэйла, перебирая в руках кнутовище.

— Ты слышишь нас? — подошел к Мэйлу Дайльтон.

Джордж кивнул. Тогда президент обратился к неграм и громко сказал:

— Мы взяли вас сюда для того, чтобы вы работали и слушались. Мэйл совершил преступление, он поднял руку на белого человека, на хозяина!

Дайльтон помолчал, смотря на негров. По их толпе прошел робкий шепот. Мэйл рванулся, но он был крепко связан, и только веревки впились в тело. Президент продолжал:

— Мэйл хотел убить мистера Гэйгана и за это будет повешен. Всякого, кто попытается поступить так же, как он, ждет рея! Нет, не рея! Слишком много будет чести для него! Вздернем его на простом суку!

Дайльтон с улыбкой посмотрел на китобоев, уверенный, что услышит дружный хор одобрения, но он был жидкий, малоголосый. Громче всех прозвучал голос Гэйгана:

— Отлично, хозяин! Ниггера на сук! Повеселимся, ребята!

Его поддержали немногие. Остальные молчали выжидательно… Дайльтон острым взглядом скользнул по людям, разбираясь в их непонятном настроении. Как-никак, а казнь негра — развлечение, которое так редко на этих островах. Так почему же они молчат? Лица у многих угрюмы. Подогреть людей надо. Иначе повешение Мэйла пройдет скучно. Дайльтон облизал сухие губы, подошел к Гэйгану:

— Покажи, на что ты способен!

Президент кивнул на Роя, которого растянули на бревне. У молодого мулата-лицо было разбито. Сейчас Дайльтон испытывал к нему какую-то острую ненависть. Он не замечал, что Лэрри Дэй тихо переговаривался с окружавшими его матросами и резчиками и те на его слова согласно кивали.

К Рою подошел Гэйган. Ухмыляясь, он раскрутил над головой кнут. В тишине, висевшей над бухтой и берегом, были слышны лишь пронзительный крик птиц да свист рассекающего воздух кнута. Вот он оборвался, и кнут хлестко, сочно впился в спину мулата. Рой вздрогнул, скрипнул зубами. Гэйган протянул, кнут по спине, и на темной коже вспухла, засочилась багряная полоса.

При виде крови у некоторых китобоев лихорадочно заблестели глаза, заострились лица; у других помрачнели, нахмурились брови, руки невольно сжались в кулаки. Лэрри Дэй стоял, закусив губу. При каждом ударе мулат стонал, а Дэю казалось, что это кнут опускается на него. Почему, по какому закону Дайльтон истязает этого мулата? За что? Это же несправедливо, и почему все молчат? Почему многие, как загипнотизированные, смотрят на спину Роя, которая превращается в кровавое месиво? Лэрри Дэй мельком взглянул на товарищей, и ему легче стало на душе. Те, с кем он дружил и кто попал вот так же в китобои, как он сам, а не скрывался здесь от правосудия, были против этой расправы. Дэй был в том уверен. Вот почему они согласились поддержать его. А иначе как же? Сегодня Дайльтон истязает Роя и хочет повесить Мэйла, а завтра он это же сделает с ними. Нет, так не будет! Дайльтон не бог, не закон, а браконьер, пират…

Рой потерял сознание. Гэйган опустил кнут, вытирая пот, струившийся по лицу. Роя бросили с бревна на песок и облили морской водой. Гэйган гоготал:

— Просоленный бифштекс!

С порозовевшим лицом (вид мучений Роя и кровь подействовали на Дайльтона возбуждающе) президент подошел к Мэйлу и пнул его:

— А этого на сук! Пусть провялится!

Гэйган и трое матросов бросились к негру, но их остановил голос Дэй:

— Стоп, ребята!

Голос был твердый, громкий, приказывающий. Матросы застыли в недоумении. Дэй, раздвигая плечом товарищей, вышел вперед и стал перед Дайльтоном, решительный, готовый на все, но внешне спокойный. Только подрагивающие скулы да горящие решительностью глаза выдавали его состояние. Вновь над бухтой повисла тишина — особая, тревожная.

— Ты хочешь сам накинуть петлю на черную шею? — спросил Дайльтон, понимая, что Лэрри вышел не для этого.

— Нет, хозяин! — Лэрри старался говорить вежливо, но твердо, настойчиво. Смотря прямо в глаза Дайльтона, Дэй через плечо указал на сгрудившихся матросов и резчиков: — Мы не хотим, чтобы Мэйла казнили. Он не заслужил этого.

Дайльтон опешил. Лицо его стало серым. Ярость охватила президента, и его рука сама потянулась к пистолету, но благоразумие взяло верх. Лэрри пользуется авторитетом у товарищей, и может быть резня. Стоит ли из-за какого-то негра рисковать всем делом. В драке и его, Дайльтона, могут прикончить.