Над Родиной качаются синие звёзды.Реки взрываются, любимая моя,Грачи ремонтируют черные гнёздаИ мы ещё молоды, любимая моя.Мы ещё живы, мы ещё молоды.Берут меня в солдаты, любимая моя,И если не сдохнем от голода и холода,То мы ещё увидимся, любимая моя.К советским границам меня посылают.Но мы ешё увидимся, любимая моя.И если полковник меня не расстреляет.То мы ещё увидимся, любимая моя.ПроводыСолдатская жёнушка шла за полком.Гордо солдат шагал.Кто-то ему помахал платком.Кто-то руку пожал.А за мной собака плелась.Провожая в дальний путь,И корявый вяз, задумчивый вязВеткой успел махнуть…Всю ночь рвались бризантные снаряды.Шли на восток усталые полкиИ думал я под грохот канонады —Вот казнь моя за все мои грехи.Но смерть прошла в торжественном параде.Чтоб через год ко мне вернуться вновь.И думал я, в её глазницы глядя, —Вот казнь моя за пролитую кровь.Но для меня должно быть смерти нету.Опять живу, опять пишу стихи,И о тебе мечтаю до рассвета —Вот казнь моя за все мои грехи.ЧасовойКавалерийский полк ускакал.Сапёры взорвали мост,А часовой на скале стоял.Не смея покинуть пост.Внизу — камнями гремел поток.Вверху — парили орлы.Он мог бы спуститься, но он не могСпуститься со скалы.И так он будет стоять на посту.Не отступая впредь,И будут в глаза ему, на лету.Горные орлы смотреть.Парк МонсоШумит над парком непогода.Не утихает ни на миг.На скамейку возле входаСадится сгорбленный старик.Что дождь ему — что ветра свист?Уже давно кичиться нечем,И падает ему на плечиКак эполет, холодный лист.Чей это стон? Но это не стон человека —Это шелест склонённых знамён.Это миф умирает двадцатого века.Миф, доживший до самых тяжёлых времён.Ну и что ж? Раздадим свои знанья учащимся,А безумные страсти отправим в архивИ с тяжёлой лопатой за гробом потащимсяХоронить-засыпать неудавшийся миф.Она сказала: — Вот и осеньИ клёны жёлтые давно.Забросим же тоску, забросим!А он ответил: — Всё равно.Она сказала: — Ты печален.Ты вечно чем-то огорчён.О чём ты думаешь ночами?А он ответил: — Ни о чёмОна сказала: — Годы этиНе возвратить: такая грусть!Мы потеряли всё на свете!А он ответил: — Ну и пусть!Я всю ночь просидел без спичек.И казалось, что из меняМатематик великий вычелПраво жить до другого дня.Я готов был пойти на это.Нo вот тут-то ты и вошёл.Милый, маленький луч рассвета —Золотистый небесный шелк.Я не видел, когда вошел тыВ щель дырявых моих дверейИ дотронулся лапкой жёлтойДо больной головы моей.Наклонясь надо мною низко.Раздвигая ресниц кусты.Дружелюбным участливым пискомУтешать меня начал ты.Ты сказал: — Будь, приятель, честным.Солнцу в очи смотреть не трусь.Грустно?! Ну и что же, и пусть!Проживёт в твоём сердце тесномРядом с гордостью и эта грусть.…И подняв затемнённые шторы.Забывая ночную страсть,Я увидел рассвет, которыйУ меня хотели украсть.МолитваПрипоминаю все священные словаИ всех богов от Глазго до Таити.Бог христиан. Аллах, Иегова.Раскосоглазый Будда: помогите!Вы видите: я вот у Ваших ног.Язычник, поклоняющийся Богу.Так пусть же тот из Вас, кто настоящий.Укажет настоящую дорогу.Не надо чистого белья,Не открывайте дверь.Должно быть в самом деле яОпасный дикий зверьНе знаю, как мне с вами бытьИ как вас величать —По птичьи петь, по волчьи выть.Реветь или рычать…Гроб БонапартаПрозрачный свет в мозаичном окне.Гладь полированных скамейИ белый барьер, а за ним в тишинеХолодом скованный камень.Такой не бывает могила царейИ надписей нет на гробнице.Вот оно — сердце Европы моей.Давно переставшее биться.Не надо венков, потому что над нимКамни венками заснулиИ нет караула Над гробом такимВремя стоит в караулеМогила неизвестного солдатаГрянули и замерли оркестрыСтатуи торжественно молчатИ лежит год камнем неизвестный.Павший за отечество солдат.А вокруг под грохот барабанныйЧёрные построились рядыИ несут четыре капитанаПо ступеням белые цветы.Положили воинский подарок,Отошли — и вытянулись в рядПлакали девчонки на тротуарах —Так хорош сегодняшний парад!КавказЧерез овраг единым махомИ по над пропастью — вперёд.Навстречу буркам и папахам.Туда, где пыль клубится прахомИ где тебя никто не ждёт.Вперёд в бешмете обветшалом.Галопом из последних сил.Чтоб горец, брякая кинжаломТебя на свадьбу пригласил!Я вздумал привести в порядокДавно забытые делаИ много маленьких догадокОткрылись в ящике стола.Вот чьи-то серьги. Чьи — не знаюВот чей-то скомканный платок.Сижу и долго вспоминаю.Кто здесь его оставить мог.Тугие связки писем старых,Рисунки, записи, стихиИ чей-то маленький подарокУвядшей розы лепестки.И я до самого рассветаСижу над письменным столомКто подарил мне розу этуСухую память о былом?Давно клубится день морозныйИ падает холодный светНа серьги, на платок, на розу.На всё, чему возврата нет.ДомДощечка у входа прибитаНа окнах гардины висят.За ними лежит знаменитыйВ дубовом гробу адвокат.Доносится сверху рулада.Играют в четыре руки —Им большего счастья не надоИ ночи для них коротки.А выше — всё чинно и тихо.Хозяйка у зеркала ждетПока примеряет портнихаНа ней полосатый капот.В четвёртом грохочат ботинки —С утра там царит ералаш —На свадьбе прекрасной блондинкиГуляет четвёртый этаж.А в пятом — в коморочке тесной.Один, в тишине гробовойСидит никому не известныйМечтатель с седой головойСмеяться он больше не будет.Дела его очень плохи.А вот и мансарда, где людиРисуют и пишут стихи.Над ними покатые крыши,Труба и антенны рога,А выше — гораздо вышеПлывут и плывут облака…Светла зелёная вода.Прохладны белые ступени.Я раздеваюсь, как всегдаЧуть-чуть дрожа от нетерпенья.Какие к чёрту могут бытьТревоги или опасенья.Когда ты можешь плыть и плытьВдоль мраморной стены бассейна!Тихо бабушка шепчет молитву,Воет вьюга в трубе дымовой,Я прочёл про кавказскую битвуИ про всадника с медной главой.Передуманы разные думки.Пересчитаны дни и часыИ в журнале на каждом рисункеПририсованы дамам усы.Чуть мерцает угол киота,А за ставнями — ветер и мрак.Там, за ставнями ходит кто-то,Но войти не может никак.Он и в окна, и в двери скребётсяИ пророчит нам всем беду.Страшный хохот его раздаётсяНа холодных дорожках в саду.Но гудит самовар сердитоИ ему подпевает сверчокИ парадная дверь закрытаНа железный большой крючок.Звуки неслись и рыдали.Отточен был каждый звук.Но вот в театральном залеЧто-то случилось вдруг.Что-то промчалось сзади.Задело о ковёр…На самой громкой тирадеРоль оборвал актёр.Залу поклон отвесив.Вгляделся он в ряды…Ряды театральных креселНочью всегда пусты.Он подождал немножко.Но в зале царила тишь.Наверное, это кошкаПоймала где-нибудь мышь.Летучая мышьПромелькнула из-под крыши,Пронеслась через плетеньЧья-то быстрая, неслышная.Таинственная тень.На веранде стало тише.Прекратился разговор.Потому что этой мышиМы не любим до сих пор.Потому что нам неведом,Непонятен и далёкЭтот серый, непоседливый,Таинственный зверёк…