Чтение онлайн

С утра, установив очередность, уже спали по-настоящему. Я не буду описывать очередные атаки — все они одинаковы, если их результат тот же. В этот день была только одна атака, отбили ее легко, а главную роль в этом сыграл «Максим». Думается, это определили не только мы.

За эти два дня у нас не было никаких потерь, хотя стрельба с той стороны была временами очень жаркой. А ночью случилась большая беда. Вдруг раздался грохот взрывов, сразу затем ракеты, стрельба, какие-то метнувшиеся в траве темные тени. Оказывается, несколько подобравшихся титовцев забросали гранатами пулеметное гнездо с «Максимом», все трое пулеметчиков погибли, был поврежден и пулемет: пробит во многих местах кожух, что-то стало с механизмом протяжки ленты.

Положение наше между тем ухудшалось. Лобовых атак больше не было, но мы предполагали, что справа от нас, где, как я уже говорил, стыка ни с какой казачьей частью не было, нас могли обойти по глубокой, заросшей густым кустарником лощине. Михаил и днем и ночью посылал туда, в огород, двух-трех казаков для наблюдения, но с этого огорода что-либо увидеть было невозможно, но услышать вполне: кто-то кашлянул, что-то звякнуло. Пока ничего не обнаруживалось, но должны же они когда-нибудь сообразить.

Днем нам прислали новых пулеметчиков, тоже троих. Они осмотрели пулемет и заявили, что стрелять он может, только понемногу, так как он теперь без водяного охлаждения. Кроме того, будет постоянно заедать лента, и ее все время нужно будет поправлять, что, конечно, не дело. Им приказано при отходе с этой позиции пулемет не брать, а уничтожить или окончательно испортить. Так, значит так.

День и ночь прошли спокойно, если не считать, конечно, обыкновенной стрельбы, которая ни нам, ни им никакого вреда не приносила, хотя в отношении титовцев это под вопросом — мы все-таки в хороших окопах, а они просто в лесу, даже если и окопались, то все равно не то, что у нас.

Ночью мы с Михаилом, приказав нашим дежурным наблюдателям не светить ракетами, отправились на тот самый пресловутый огород, спустились ниже по склону, поближе к подозрительному кустарнику и лежали тихо- тихо минут двадцать, тщательно прислушиваясь к ночной тишине. Тишина, ясное дело, на передовой понятие относительное, все равно где-то стреляют, где-то шумят. Лежим, что-то слышим, то так и не поняли: то ли действительно кто-то через кустарник пробирается, то ли ветер в ветвях шелестит.

С тем и вернулись.

Днем получаем приказ об отходе. Мне опять достается «маленькое, но ответственное поручение»: с уходом взвода я с моими тремя орлами и пулеметным расчетом через полчаса должен выдвинуться на тот самый склон, открыть огонь по все тому же кустарнику, израсходовать весь пулеметный боезапас, а затем окончательно испортить пулемет и догонять наш эскадрон и вообще все наше казачье войско.

Тихо, тихо, тихо уходит наш взвод. Мы сидим в окопах и все семеро каждую минуту смотрим на часы. Ох, и медленно идет время.

Момент наступает. Я оставляю Митю на позиции с приказом присоединиться к нам через десять минут, и мы так же тихо-тихо двигаемся по ходу сообщения, выбираемся в огород; я оставляю своих на огороде, а сам с пулеметчиками спускаюсь вниз по склону, действовать надо быстро, пулеметчики должны использовать четыре ленты, открываем огонь, в кустарнике слышны крики, там кто-то есть, пулемет работает плохо, что-то в нем стучит и лязгает, казаки матерятся и дергают ленту туда и сюда, но остановки все чаще.

А вот и над нами начинают посвистывать пули. Стреляют не из «нашего» кустарника, а от противоположного склона, это очень далеко.

— Урядник, — говорит старший из пулеметчиков, — нам все четыре ленты не прострелять, много остановок, да и ствол уже без воды раскалился, скоро пули прямо возле нас будут падать.

— Кончай вторую, добивайте пулемет, и пошли» — решаю я. — Остальные ленты берите с собой.

Выходим наверх, скрываемся в ходе сообщения, пулеметчики взрывают под пулеметом три связанные фанаты, и наше дело закончено. Пробираемся через кустарник, добираемся до проселочной дороги, идем по ней, и вот тебе сюрприз. Участок дороги, больше ста метров, идет по склону горы, слева вниз — крутой склон, справа — небольшой обрывчик, чуть больше метра, и склон вверх. На дороге — хромая лошадь, пытается дотянуться губами до травы на обрывчике. В конце дороги, где она куда-то поворачивает, стоит какое-то здание из кирпича, по форме напоминает трансформаторную будку, но проводов не видно.

Но это не главное. Отсюда, сами невидимые, мы отчетливо видим, как на противоположном склоне несколькими цепочками, в том же направлении, что и мы, двигаются титовцы, много. Расстояние — метров 250.

Полежали, посовещались. Если пойдем по дороге, нас непременно увидят, а от огня нам и укрыться негде. Кто-то предлагает двинуться перебежками по одному.

— Нет, — говорю я, — если первый и пробежит благополучно, то следующих уже будут ждать. Надо всем сразу. Они идут по склону, к открытию огня не готовы, пока сообразят что к чему, мы уже полдороги пробежим. Да и стрелять им придется с рук, значит, им хорошо не прицелиться. Так что, приготовиться. Приготовились? Бегом, марш!

Если команду «Старт» дает один из бегунов, то он, безусловно, сразу станет лидером. Так и произошло: я бежал первым.

Никогда в своей жизни, ни до, ни после, я не бегал так быстро, хотя одет был не очень спортивно. Первые пули свистнули, когда мы пробежали уже больше половины пути. Бегу и вижу, как справа на обрыве вспыхивают пылевые фонтанчики. А мне туда бежать! Но бегу, другого пути нет.

Включается другой пулемет, и я вижу, как от стен этой кирпичной будки отлетают осколки кирпича. А мы бежим.

Забегаю за будку, падаю в траву, задыхаюсь, жадно хватая ртом воздух. Но тут же поднимаю голову, считаю глазами казаков. Одного недостает. Кого? Мити.

Встаю, все еще судорожно дергаясь, осторожно выглядываю. Метрах в пятнадцати лежит лошадь, копыта еще дергаются. Доконали-таки беднягу. Мити нигде не видно. Неужели вниз свалился?

Вдруг тело убитой лошади как-то задвигалось, задергалось, откуда-то из-под нее выглядывает Митя, и через несколько секунд он уже с нами.

— Ты что, Митя, под кобылу подлез погреться? — говорит кто-то.

— Все отдышались? — спрашиваю я. — Пошли!

Идем быстрым шагом. Минут через десять встречаем группу казаков с урядником. Спрашивают нас, есть ли кто еще за нами.

— Нет, — говорю, — никого. И вы поторопитесь. Вон по тому склону много титовцев идет, параллельно с нами. Не опоздайте, отрежут огнем.

Идем вместе, вниз и вниз. Вот и горы кончаются, впереди равнина, запаханная, засеянная. Где-то вдали видны уходящие наши обозы, а право виднеются дома, это город Джюрджевац, который мы так и не увидели, не пришлось проходить через него.