Чтение онлайн

«Внешняя политика Советского Союза, осуществляемая с 1986 года, могла быть понята и принята на Западе только при том условии, что мы откажемся от вмешательства во внутренние дела наших союзников — государств Варшавского договора. Многие этого стержневого положения не учитывают. Отказываясь впредь от такого вмешательства, советское руководство действовало в согласии с руководителями партий и государств этих стран. Решение это было нелегкое, в нем было уже заложено многое, что потом произошло в этих странах. Но у советского руководства возможности для маневра были ограничены, другого выхода не было».

«Перемены нарастали лавинообразно в армии и на флоте: сокращение численности на 500 тыс. человек, вывод наших войск из стран Восточной Европы, их развертывание заново на своей территории, построение по-новому обороны страны на случай возможной агрессии. Но ведь армия и флот состоят из живых людей. Преобразования происходили такие крутые и настолько стремительно, что высшее военное руководство часто само не всегда успевало их осмыслить, наметить и осуществить необходимые меры. А ведь нужно было действовать, реагировать на изменения позиций страны в мире, разъяснять генералам, адмиралам и офицерам, затем солдатам и сержантам суть происходящего, роль и место армии и флота в новых условиях».

«Не менее стремительно менялась обстановка и внутри страны. Общество стало многопартийным, преимущественное положение КПСС в армии быстро утрачивалось. Оппозиция развернула борьбу за власть, нередко применяя при этом неконституционные формы ее, с чем офицерский состав тоже сталкивался впервые. Мало того, «новые демократы» активно вовлекали в эту борьбу Вооруженные Силы. Однако армия и флот оставались верны конституционному долгу. Офицеры понимали, что Вооруженные Силы не являются политической силой и не должны участвовать в политической борьбе. Их дело — пунктуально выполнять решения высших органов власти государства и Президента СССР. Но такая позиция армии и флота никак не отвечала интересам оппозиционных сил. Поэтому против Вооруженных Сил ведется уже несколько лет антиармейская кампания по подрыву авторитета, сначала армейских руководителей, а затем и армии в целом».

«Но антиармейская истерия, развернутая в годы перестройки «демократической оппозицией», являясь по своей сути подрывом обороноспособности страны, ляжет позорным пятном на ее политическую репутацию. Выступление против защитников Отечества никогда и никого не красило».

«Межнациональные распри и вооруженные столкновения в Закавказье, а временами и в Средней Азии принимали такие масштабы, что Президент СССР для их пресечения был вынужден принимать решения о применении войсковых частей. Неисполнение рядом республик Закона СССР о всеобщей воинской обязанности и их прямые призывы к молодежи отказываться от службы в армии, издание в республиках законов, которые устанавливали различного рода дискриминацию по отношению к военнослужащим и их семьям, привели к обострению отношений между властями республик Прибалтики, Армении, Грузии и военным командованием».

«Таким образом, всесторонний кризис, охвативший наше общество, потребовал от офицеров армии и флота поиска ответов на вопросы, которые перед ними никогда раньше не стояли, и выполнения задач, которые они никогда раньше не решали. Но офицеры не растерялись».

«Шесть лет перестройки для Вооруженных Сил были нелегкими и даже драматическими. Автор, как военный, еще в 1986 году, зная о круто меняющемся курсе нашей внешней политики и реформах в экономике, предполагал, что армии и флоту предстоят нелегкие дни и большие испытания. В годы переустройства общества социальная напряженность неизбежно возрастает. А значит, усложняются условия для поддержания нормального порядка и обеспечения безопасности граждан. Однако большинство из нас, военных руководителей, никак не предполагали, что перестройка примет такой стихийный разрушительный характер. Откровенно говоря, военное руководство не было должным образом подготовлено к тем испытаниям на прочность, которые приходится выдерживать Вооруженным Силам в связи с внутренним кризисом в стране. (Думаю, что руководители других ведомств растерялись даже больше.) Уверен, что полностью подготовиться было и невозможно. Кто мог предвидеть развитие событий, как оно происходило? Мы никогда не жили и не работали в таком политизированном обществе, в котором нам приходится действовать сейчас. Кроме того, жизнь потребовала участия армии и флота в решении совершенно новых задач, действий в совершенно необычных условиях. Новая внешняя политика и оборонительная военная доктрина, осуществляемые Советским Союзом с 1986 года, радикально изменили наши отношения с Западом. Снизилась напряженность в мире, уменьшилась военная угроза. Но крутой поворот в этих отношениях был небезболезненным. В короткие сроки, в течение трех-четырех лет, произошли огромные сдвиги не в пользу Советского Союза в соотношении политических и военных сил.

Сменились режимы в странах Восточной Европы, объединилась Германия, ликвидирована военная Организация Варшавского Договора, коренным образом изменилось стратегическое положение Советского Союза».

«В заключение со всей откровенностью хотел бы ответить на вопросы.

Почему я выступил тогда (в 1985 году) за те изменения в обществе, которые вскоре стали именоваться перестройкой?

Начало переустройства нашего общества в 1985 я поддержал активно и совершенно сознательно. Именно поэтому пошел за М. С. Горбачевым и вместе с ним. Жить по-старому было нельзя. Государство и общество двигались к опасному кризису.

Поддержал ли бы я перестройку, зная, в какой ситуации окажется наша страна сегодня?

Это самый трудный вопрос. Но человеку не дана от природы возможность в деталях предвидеть, знать будущее и в зависимости от этого определять свою политическую позицию. Он может только по мере развития общества участвовать в его жизни и меняться, если способен, сам. Но вопрос допустимо поставить и по-другому. Сегодня, в 1991 году, уже зная, в каком положении находится наша страна, поддержал ли бы я перестройку, начавшуюся в 1985 году?

Ответ будет таков:

Со взглядами на развитие нашего общества и государства, которых я придерживался в 1985 году: нет, не поддержал. Более того, наверное, выступил бы против такой перестройки.

В 1991 году я остаюсь и останусь впредь коммунистом и выступаю за социалистический выбор. Но мои взгляды на развитие общества и государства за последние шесть лет изменились. Теперь обратного пути нет. Нужно идти вперед и бороться за интересы людей труда, за социализм».

После посещения в Киеве Военной академии ПВО Сухопутных войск Ахромеев уехал в Молдавию, откуда был избран народным депутатом СССР. В его рабочих заметках появилась запись: «Люди потеряли веру в Президента и КПСС. Сломать все сломали — ничего не сделали. Нет сырья, нет комплектующих. Производство расстроено. Все продано в Румынию». Ему было совершенно очевидно, что власть бессовестно обворовывает свою страну и граждан. Выжимает последние соки, вплоть до гибели. Даже армии! Если в 1985 году в начале перестройки внешний долг практически отсутствовал, а золотой запас составлял 2 тысячи тонн, то в 1991 году долг составлял уже 120 млрд. долларов, а золотой запас упал до 200 тонн. За это время вооруженные силы не получили ни одного самолета и корабля.

Задолго до августа 1991 года еще весной, работая над выступлением в Верховном Совете, он записывает: «О М. С. Горбачеве. После шести лет пребывания М. С. Горбачева главой государства стало:

— как получилось, что страна оказалась на краю гибели, чему виной является политика и практическая деятельность Горбачева;

— кто и почему организовал антиармейскую кампанию в стране.

В 1985–1986 годах М. С. Горбачев, да и другие члены Политбюро вели себя как легкомысленные школьники. Словом, делалось все, чтобы кризис доверия в стране наступил. Ответ четкий: Путь Горбачева — не состоялся. Страна ввергнута в хаос».

За два месяца до трагической гибели Ахромеев подал Президенту заявление о своем уходе с поста советника, откровенно заявив, что в сложившихся условиях шельмования военных, поспешного и одностороннего разоружения он не имеет права занимать пост рядом с Президентом, отказывается участвовать в разрушении армии и Отечества. Горбачев на заявлении наложил резолюцию: «Подождем».

О событиях в Москве 19 августа 1991 года Ахромеев узнал из сообщений телевизионных каналов в Сочи, где отдыхал с женой, и в тот же день вылетел самолетом в столицу. В Кремле его встретили сотрудницы Т. Шереметьева, Т. Рыжова и А. Гречанная, которые позже рассказали, в каком отличном настроении приехал Сергей Федорович, был весел, бодр. Уже 20 августа Ахромеев работал в Кремле и здании Министерства обороны, диктовал Рыжовой план мероприятий, которые необходимо было провести в связи с введением чрезвычайного положения в стране. В ночь с 20 на 21 августа ночевал в Кремле. Из кабинета звонил дочерям и в Сочи жене. 22 августа направил на имя Горбачева личное письмо, в котором написал о намерениях ГКЧП и своей причастности к его руководству: «Почему я приехал в Москву по своей инициативе и начал работать в «Комитете». Никто меня из Сочи не вызывал. Был уверен, что эта авантюра потерпит поражение, а приехав в Москву, еще раз убедился в этом. Дело в том, что начиная с 1990 года, я был убежден, как убежден и сегодня, что наша страна идет к гибели. Вскоре вся она окажется расчлененной. Я искал способ громко заявить об этом. Посчитал, что мое участие в обеспечении работы «Комитета» и последующее, связанное с этим разбирательство даст мне возможность прямо сказать об этом. Звучит, наверное, не убедительно и наивно, но это так. Никаких корыстных мотивов в этом моем решении не было». 23 августа Ахромеев присутствовал на заседании Комитета Верховного Совета СССР по делам Обороны и госбезопасности.

ИЗ МАТЕРИАЛОВ СЛЕДСТВИЯ

«…24 августа 1991 года в 21 час 50 минут в служебном кабинете № 19 «а» в корпусе № 1 Московского Кремля дежурным офицером охраны Коротковым был обнаружен труп Маршала Советского Союза Ахромеева Сергея Федоровича (1923 года рождения), работающего советником Президента СССР.

Труп находился в сидячем положении под подоконником окна кабинета. Спиной труп опирался на деревянную решетку, закрывающую батарею парового отопления. На трупе была надета форменная одежда Маршала Советского Союза. Повреждений на одежде не было. На шее трупа находилась скользящая, изготовленная из синтетического шпагата, сложенного вдвое, петля, охватывающая шею по всей окружности. Верхний конец шпагата был закреплен на ручке оконной рамы клеящей лентой типа «скотч». Каких-либо телесных повреждений на трупе, помимо связанных с повешением, не обнаружено.»