Чтение онлайн

В 1921 г. в Белграде возник Совет объединенных офицерских обществ в Королевстве СХС в составе всех местных офицерских организаций, некоторые из которых распространяли свою деятельность и на другие страны. К концу 1923 г. в него входили следующие общества: русских офицеров в Королевстве СХС - 225 чел., офицеров Генерального штаба - 318, офицеров-артиллеристов - 290, военных юристов - 33, военных инженеров - 121, офицеров инженерных, железнодорожных и технических войск - 652, бывших воспитанников Николаевской Инженерной академии и училища - 306, офицеров Корпуса военных топографов 88, военных интендантов - 63, гвардейской артиллерии - 55, георгиевских кавалеров - 150, морских офицеров - 709, пажей - 129, бывших юнкеров Николаевского кавалерийского училища - 51, офицеров Корпуса военно-воздушного флота - 200, Союз полковых объединений гвардейской пехоты и сапер - 190 (членами последнего были не отдельные лица, а полковые объединения в полном составе); всего 3580 чел. Советом было основано Русское офицерское собрание, имевшее целью дать возможность офицерам проводить свободное время в офицерский среде и пользоваться библиотекой, читальней и столовой. Его членами были все офицеры, чиновники и военные священники и члены их семей{1189}. В Болгарии офицеры, не состоящие в строевых частях армии, образовали Союз русских офицеров.

Кроме того, для массы офицеров, находящихся вне структур Русской армии, центрами притяжения были учреждения и организации самых разных типов: российские представительства и посольства, отделения Общества Красного Креста и Земгора, различные общества взаимопомощи, общежития и столовые на общественных началах, бюро и агентства по трудоустройству и т.д. Офицеры состояли также в национальных и профессиональных организациях. Многие же находились совершенно вне всяких организационных структур.

В Софии существовали: Управление Всероссийского союза городов, Союз русских воинов, Союз инвалидов, русская военная миссия, в Варне - Союз офицеров, Союз увечных воинов, Союз взаимопомощи служащих в армии. В Плевне было отделение Союза инвалидов, в Новой Загоре - представительство Общества Красного Креста; представительства Земгора имелись в Плевне и в Тырновском округе. В Белграде находились Управление российского военного агента и Управление российского морского агента; Трудоустройством занималась Государственная комиссия в Королевстве С.Х.С.(Югославии), которая имела районные бюро труда: в Панчеве, Сееке, Сараеве, Нише и агентства: в Субботице, Самборе, Пегце, Добое, Парелине, Зайчаре и Шабаце. Ряд организаций имелся и в Германии, прежде всего в Берлине - Русский союз увечных воинов, Союз бывших русских военнопленных и интернированных, Союз взаимопомощи украинских офицеров в Германии, Союз русских летчиков в Германии. Существовал также Союз взаимопомощи офицеров бывшей Российской армии и флота. Во Франции тогда еще не было центральных воинских учреждений, и массовое переселение эмигрантов еще не началось. Однако в Париже находилось Главное управление бывшего Главнокомандующего ВСЮР, Управление военного агента и российская военная миссия, Управление военно-морского агента. Имелись также Союз офицеров-участников войны, Общество помощи бывших русских воинов во Франции, Союз офицеров-инвалидов, а также русское офицерское общежитие и столовая.

В Константинополе располагался тогда штаб Главнокомандующего Русской армией, военно-морской агент (капитан 1-го ранга Ренненкампф), русский капитан над портом (капитан 1-го ранга Шмидт) и Союз русских инвалидов. В Греции имелось представительство Главнокомандующего, в Чехословакии российская военная миссия и общежитие для офицеров, а также Союз русских, бывших военнопленных, в Польше - Русский Варшавский военно-исторический кружок, Польско-Русское общество, в Швеции - русская военная миссия, в Англии - Союз русских воинов. В Венгрии, Румынии, Италии, Швейцарии, Австрии, Египте, Прибалтике, Дании, Норвегии и Финляндии военных организаций не было, и офицеры состояли в различных общественных организациях или тяготели к центрам иного рода (например, в Дании имелось некоторое число офицеров-монархистов, группировавшихся вокруг двора вдовствующей императрицы Марии Федоровны). В США российское представительство возглавляли военный (полковник А.Николаев) и морской (капитан 1-го ранга И.Миштовт) атташе. При общей многочисленности разных организаций воинских было немного. В Нью-Йорке существовали Союз русских офицеров армии и флота и Союз русских моряков. Общее представление о размещении эмиграции и ее организаций и учреждений (всех типов) в 20-е годы может дать табл. 24{1190}.

По своим политическим настроениям офицеры-эмигранты были весьма разнородны, как и вся эмиграция в целом. Но соотношение между основными направлениями внутри офицерский среды существенно отличалось от общего. Некоторое количество младших офицеров примыкало в эмиграции к кадетам и другим либеральным партиям. Но подавляющее большинство офицерства, особенно старшего - кадрового, было настроено монархически. Это не означало их организационного единства, поскольку такового не было изначально и в самой монархической среде. Избранный в 1921 г. на Рейхенгалльском съезде Высший монархический совет не признал манифеста Великого Князя Кирилла Владимировича, принявшего императорский титул (офицеры, с самого начала поддержавшие этот акт, состояли в созданном в 1924 г. Корпусе Императорской Армии и Флота, просуществовавшем до 50-х годов). Руководство армии (настроенное однозначно монархически), главной целью которого было сохранить единство армии, признавая династические права Кирилла Владимировича, не считало, однако, возможным участвовать в этой распре и запретило всем офицерам состоять в каких бы то ни было политических организациях, хотя бы и монархических, в чем было поддержано практически всеми ее чинами и офицерскими организациями. Тем более резкий отпор встретили попытки подчинить себе армию с стороны ВМС.

Начиная с 1921 г. широкий размах при активном содействии советской агентуры приобрело "возвращенчество", захватившее частично и офицерскую среду. Если младшие офицеры, в значительной части производства времени гражданской войны, руководствовались теми же иллюзиями, что и рядовые казаки и солдаты, рассчитывая на снисходительное отношение большевиков (судьба оставшихся в Крыму и Архангельске еще не была известна), то ряд лиц старшего командного состава находился во власти личных обид и амбиций{1191}. В ноябре 1921 г. возвратились ген. Я.А.Слащев, ген. Мильковский, полковник Гильбих, затем полковники А.А.Краковецкий, И.Калинин и другие офицеры, в 1923 г. возвратился один из бывших руководителей Белого движения на Востоке ген. В.Г.Болдырев. генералы А.Секретев, Ю.Гравицкий, И.Клочков, Е.Зеленин и другие еще 29 октября 1922 г. опубликовали свое заявление "К войскам белых армий" о готовности перейти на службу в Красную Армию, 4 февраля 1923 г. вышло новое одноименное воззвание с той же целью. В Париже о намерении вернуться заявил ген. Мазниев, а несколько десятков младших офицеров обращались в советское консульство. Впрочем, подавляющее большинство возвращенцев (тот же Болдырев) было и ранее известны своими левыми (как правило эсеровскими взглядами). Они, естественно, были и наименее непримиримым элементом. В 1921 г. вернулось 121843 эмигранта, а всего по 1931 г. - 181432, или 18-20% эмиграции. Во Франции к середине 1926 г. подали заявления 13-15 тыс. чел., вернулось от 15 до 20% находящихся там эмигрантов, из Болгарии в 1922-1923 гг. - более 11 тыс.{1192} Но в целом в массе возвращенцев офицеров было ничтожно мало - не более 3 тысяч.

1922-1924 гг. стали критическими в судьбе офицеров-эмигрантов. Армия не могла более существовать как армия. Ввиду недостатка средств все трудоспособные военнослужащие перешли на собственное содержание, а поиски работы делали невозможным сохранение частей в прежнем виде. Выход был найден П.Н.Врангелем в сохранении армии в виде объединений и союзов, а также штабов и кадра отдельных частей и соединений. Центром продолжала пока оставаться Югославия и частично Болгария.

Приказом №82 от 8.09.1923 г. офицерские союзы и общества зачислялись в состав армии и передавались под руководство представителей Главного командования в соответствующих странах. Этим же приказом чинам армии (а, следовательно, и чинам воинских союзов) состоять в партийных и политических организациях. 1 сентября 1924 г. было объявлено о создании Русского Обще-Воинского Союза. (РОВС), чем и подведена черта под существованием Русской армии. РОВС включал в себя всех солдат и офицеров белых армий, оставшихся верным идеям Белого Дела, и главной его задачей стало сохранение кадра для развертывания в будущем новой русской армии. Он включал в орбиту этого дела и вообще всех русских офицеров за границей, в т.ч. и не служивших в белых армиях, но состоящих во входящих в РОВС организациях. Военнослужащие частей Русской армии, даже рассеянные по всей Европе, сохраняли связи со своими полками и входили в ближайшую группу своей части или соединения. С созданием РОВСа начался новый этап истории русского офицерства на чужбине. Представление о численности и распределении по странам строевых офицеров Русской Армии на сентябрь 1925 г., т.е. сразу после создания РОВСа, дают таблицы 25, 26, составленные по спискам, хранящимся в архиве РОВСа в Джорданвилле.

Германия, бывшая в начале 20-х годов основным местом сосредоточения эмиграции, к концу их утратила значение такового (если в 1922 г. там жило 600 тыс. эмигрантов, то в 1923-400, в 1924-500, 1925-250, 1928-150, и в 1934-50 тыс.){1193}. Начиная с 1924 г. большой поток эмигрантов устремился во Францию (где к концу 20-х годов проживало до 40% всей эмиграции). Постепенно туда переехало руководство РОВСа и главные правления всех офицерских организаций. Однако во Франции, в отличие от Чехословакии, большинство не имело возможности заняться умственным трудом. До 3/4 было чернорабочими, что в полной мере относится и к офицерам, большинство которых жили ниже прожиточного минимума. К этому следует добавить плохое отношение французских рабочих, чью психологию русские офицеры не усваивали, продолжая мыслить совершенно другими категориями и смотреть на свою нынешнюю судьбу как на временное явление. Они не состояли в профсоюзах, срывали стачки и были на стороне администрации. Некоторые генералы работали грузчиками на парижских вокзалах, ген. Шкуро работал в цирке Буффало, ген. Эрдели тапером в ресторане и т.д.{1194}

Лишь единицы имели финансовые средства или возможность пользоваться таковыми, будучи близкими к соответствующим кругам и фондам. В Париже существовало полтора десятка русских церквей, несколько десятков принадлежащих русским ресторанов и иных заведений, при которых находили себе работу и офицеры. Одним из самых распространенных занятий русских офицеров в Париже стало вождение такси - из 17 тыс. машин 2 тыс. обслуживались ими. Семейных среди офицеров было не более трети - основную массу их составляли 20-30-тилетние неженатые люди, да и содержать семьи тогда почти не было возможности; если женились, то в 20-30-е годы почти исключительно на соотечественницах. Французское общество относилось к русским совершенно равнодушно, не интересуясь их жизнью и судьбой.

По прежнему крупнейшим центром офицерской эмиграции продолжали оставаться балканские страны, особенно Югославия, единственная страна, где русские офицеры долгое время имели возможность носить свою форму, где продолжали действовать русские кадетские корпуса и другие учебные заведения, поскольку югославские власти и лично король Александр I, отдавая дань благодарности России, наиболее дружественно относились к русской эмиграции. В Болгарии для участников войны 1877-1878 гг. были установлены пенсии, и туда переехало немало русских ветеранов. Русским офицерам довелось сыграть решающую роль в судьбах Албании. 10 декабря 1924 г. в г. Дебари (Югославия) был сформирован (в основном из Киевских гусар) Русский Отряд в 108 ч (или 102 ч при 15 офицерах{1195}) во главе с полковником Миклашевским (пом. полковник Берестовский, начальник штаба - полковник Русинов, командир батареи полковник Барбович, начальник пулеметной команды - полковник Улагай), который, перейдя 17 декабря албанскую границу, 24-го с боями вошел в столицу и посадил на престол короля Ахмета Зогу. После этого чины отряда получили пенсии и осели в стране, а ряд офицеров остались на албанской службе (к 1939 г. оставалось около 20 ч, в т.ч. четверо были офицерами албанской армии). Некоторые были в 1945 г. убиты коммунистами{1196}.

Некоторое количество русских офицеров осело в Африке. В Бизерту, куда эвакуировалась русская эскадра, прибыло 5200 ч, в т.ч. около 1 тыс. морских офицеров и гардемарин Морского корпуса{1197}. Оттуда, не считая 0,5 тыс. раненых, помещенных во французские госпиталя, свыше 3 тыс. чел. выехало во Францию, а до 1,5 тыс. остались в Тунисе. В Эфиопию с 1925 по 1935 гг. прибыло 17 офицеров, к концу 30-х годов русская колония там насчитывала около 80 ч (к 1973 г. - чуть более 20){1198}.

Несколько сот офицеров служили в рядах французского (и некоторые испанского) Иностраного Легиона, причем некоторые в 20-х годах пали в боях против повстанцев в Сирии и Марокко. Несколько десятков офицеров поступили добровольцами в национальную испанскую армию ген. Франко, рассматривая это как продолжение борьбы с мировым коммунизмом. Во время гражданской войны в Испании на стороне национальных сил ген. Франко сражалось около 80 русских офицеров во главе с генерал-майорами А.В.Фоком и Н.В.Шинкаренко, 9 из них погибли, некоторые служили потом в Голубой дивизии{1199}. Но некоторые, из числа "возвращенцев" использовали эту войну чтобы снискать благоволение советских властей и служили в республиканских частях, после чего прибыли в СССР.