Чтение онлайн

Показательно, что такое же мнение высказывали и некоторые министры, считавшие недопустимым именовать документы, исходящие из Ставки, «рескриптами» 1203 .

Император не разделял всех опасений царицы относительно политических амбиций великого князя Николая Николаевича, но в данном случае он, по-видимому, счел ситуацию достаточно серьезной, чтобы вмешаться. Можно предположить, что министру императорского двора барону Фредериксу было поручено переговорить по этому поводу с Верховным главнокомандующим. Николай II писал Александре Федоровне 5 мая 1915 года: «Я имел длинную беседу с Н., потом обычный доклад, и в церковь. <…> Только что старый Фредерикс имел свой разговор с Н. За обедом я смогу по выражению их лиц судить о том, как прошла у них эта беседа» 1204 .

Однако порой противопоставление императора и Верховного главнокомандующего переходило и в иное измерение. Великий князь, который, как это уже отмечалось выше, рассматривался как последовательный противник Германии, «внутренних немцев» и сторонник доведения войны до победного конца. В то же время ходили слухи, что царь желает скорейшего мира. Эту ситуацию пытался использовать противник. Немецкие пропагандисты уже с 1914 года выпускали прокламации, адресованные русским солдатам. Прокламации эти на фронте бросались с аэропланов, а в тыл проникали из Швеции по почте, большей частью под бандеролью, например в виде образчиков товаров из Швейцарии. Некоторые подобные листовки воспроизводит в своих воспоминаниях генерал В.Ф. Джунковский.

Отдельные немецкие прокламации содержали сфабрикованное фальшивое обращение к русским солдатам от имени российского императора и были подписаны «несчастный ваш царь Николай II»: «Возникла сия несчастная война против воли моей; она вызвана интригами великого князя Николая Николаевича и его сторонников, желающих устранить меня, дабы ему самому занять Престол. Ни под каким видом я не согласился бы на объявление сей войны, зная наперед ее печальный для матушки России исход; но коварный мой родственник и вероломные генералы мешают мне в употреблении данной мне Богом власти, и, опасаясь за свою жизнь, я принужден выполнять все то, что требуют от меня» (подобный текст подтверждал мнение о «слабоволии» и «слабости» царя, подкрепляяя версию о его приверженности идее сепаратного мира). Эта тема звучала и в другом листке, выпущенном германскими пропагандистами. В данном случае они, однако, не использовали технику «черной пропаганды», листовка не приписывалась российскому императору, она открыто исходила от немецкого командования: «… ваш Государь император Николай II не совершил и не хотел совершить такой великий грех. Он не пожелал этого кровопролития – он любит свой народ. Виновата другая личность – великий князь Николай Николаевич. Он заставил Государя начать эту несчастную войну. Это он безжалостно гонит вас на верную смерть. Он равнодушно смотрит на ваши потери, на слезы ваших жен и детей. Он не отвечает за благо народа. Ему до вас какое дело! А от англичан и французов, ваших старых врагов, он взял деньги и продал им свою душу. Но вам ли, русские солдаты, слушаться этого бессовестного человека. Позволять ему стать клином между Государем и его народом. Нет, не вам это терпеть. Свергайте его с места, ему не подобающего. Отказывайтесь дальше сражаться за его преступное честолюбие. Оставьте его и ступайте домой или переходите на нашу сторону» 1205 .

Сложно сказать, как воспринимались подобные прокламации подданными Николая II. Кто-то мог сделать вывод о том, что великий князь Николай Николаевич является главным «поджигателем войны». Часть читателей листовок, очевидно, воспринимала их как явную фальшивку. Можно с уверенностью предположить, что для части читателей немецких воззваний они служили подтверждением патриотизма Верховного главнокомандующего. В этом случае результат германских листовок был противоположен замыслам их создателей. Кто-то мог понять их как подтверждение слухов о стремлении императора заключить сепаратный мир. Но в некоторых случаях читатели могли интерпретировать листовки именно так, как и предполагали немецкие пропагандисты. Часть российского общественного мнения воспринимала великого князя как главного инициатора войны.

Очевидно, у Верховного главнокомандующего были свои основания опасаться пропаганды противника, он мог полагать, что распространение настроений такого рода еще более обострит его отношения с царем, и без того непростые. В начале 1915 года великий князь Николай Николаевич издал специальный приказ, в котором, в частности, указывалось: «Из австрийской армии нарочно назначенные нижние чины разбрасывают среди наших войск прокламации, в которых обнаглелые враги дерзают обращаться якобы от имени священной особы Государя императора и как бы за его подписью к вам, доблестные сыны России. Всякий верноподданный знает, что в России все беспрекословно повинуются, от верховного главнокомандующего до каждого солдата, единой священной и державной воле помазанника Божия, нашего горячо обожаемого Государя императора, который един властен вести и прекратить войну». Верховный главнокомандующий приказывал всех лиц, захваченных с подобными прокламациями, предавать немедленно полевому суду для наказания со всей строгостью законов военного времени как государственных преступников 1206 . Сам факт появления подобного специального приказа Верховного главнокомандующего, посвященного нескольким вражеским листовкам, свидетельствует о том, какое значение придавалось подобной пропаганде врага – ведь приказы такого рода доводились до всех военнослужащих, находящихся в действующей армии.

Следует отметить, что для значительной части германского общественного мнения именно великий князь Николай Николаевич персонифицировал образ русского врага, российскому императору уделялось гораздо меньше внимания. Уже в первом выпуске популярного немецкого иллюстрированного издания, посвященного войне, были опубликованы портреты полководцев противника. Портрет великого князя Николая Николаевича был самым большим и занимал центральное место в композиции 1207 .

Довольно часто он изображался и современными немецкими карикатуристами. Сначала он предстает как «кровавый мясник», «корень всех несчастий», но после поражений русской армии германские художники создают комический образ долговязого и неуклюжего генерала-неудачника. На одной карикатуре изображен великий князь, схватившийся руками за голову, его утешает… Карл Либкнехт, известный социал-демократический депутат рейхстага, противник войны, голосовавший против военных расходов в 1914 году. Либкнехту приписываются слова: «Не отчаивайтесь, великий князь! У меня еще есть страшное оружие для борьбы с Германией – моя депутатская неприкосновенность» 1208 . Как и во многих других случаях, образ внутреннего врага, в данном случае антимилитариста и революционера Либкнехта, создавался путем привязывания его к узнаваемому образу внешнего врага. Это косвенно свидетельствует о той значительной роли, которую великий князь Николай Николаевич играл в немецкой милитаристской пропаганде.

Популярность Верховного главнокомандующего, его реальная возрастающая политическая власть, его державная репрезентация, его связи с «общественностью», его открытое желание резко оградить власть императрицы – все это в сочетании со стремлением какой-то части общества видеть его на престоле создавало необычайно сложную ситуацию. А это уже привело и к появлению качественно новых слухов. Мемуарист, служивший в годы войны в Ставке Верховного главнокомандующего, вспоминал: «И вот в столице – в известных кругах и при дворе – начали шептаться о том, что громадная популярность в России великого князя может причинить вред престолу, и стали намекать на то, что в Ставке могут появиться, на почве этой популярности, узурпаторские тенденции» 1209 .

Комментарии вражеской прессы могли только укреплять подобные подозрения у императора. Польская газета, выходившая в Берлине, писала: «Великий князь в нынешнюю войну был не только Верховным главнокомандующим всех русских армий, его считали фактическим повелителем России, перед которым совершенно стушевывалась личность его племянника, царствующего императора. В качестве победителя он после войны, быть может, захватил бы в свои руки верховную власть, которой он фактически обладал» 1210 .

Приведенные факты свидетельствуют о возрастании популярности великого князя Николая Николаевича в 1914 – 1915 годах. Сторонники войны, придерживавшиеся разных политических взглядов, именно с великим князем связывали свои надежды на благоприятный исход грандиозного конфликта.

Однако в то же время великий князь Николай Николаевич предстает во многих слухах и как отрицательный персонаж, это проявляется и в нарастании числа дел по оскорблению великого князя в 1915 году. Ранее всего Верховного главнокомандующего стали оскорблять всевозможные противники войны. Прежде всего это касается тех дел, где в качестве «фигурантов» выступали представители этнических меньшинств и иностранцы, в наибольшей степени пострадавшие после начала военных действий. А именно они в это время нередко привлекались к ответственности за оскорбление великого князя. Так, нам известно 64 случая доносов по поводу оскорбления великого князя в 1915 году. В 13 случаях к ответственности привлекались немцы (преимущественно русские подданные, а также военные и гражданские пленные, подданные Германии и Австро-Венгрии), в 11 случаях – евреи, русские подданные. В то же время, как уже отмечалось, известно лишь 4 случая оскорбления великого князя Николая Николаевича в 1914 году, при этом ни немцы, ни евреи не привлекались в качестве обвиняемых. Можно сделать вывод, что регистрация подобных преступлений в 1915 году служила знаком новой общественной ситуации, новых конфликтов.

Подобное отношение представителей данных этнических групп к великому князю Николаю Николаевичу вполне объяснимо. Депортации еврейского и немецкого населения, производимые в 1915 году по инициативе Ставки Верховного главнокомандующего, другие репрессии не могли прибавить великому князю популярности в этих этнических группах, хотя инициатива подобных мероприятий в действительности принадлежала порой не ему, а начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу Янушкевичу 1211 .