Чтение онлайн

Москва не отставала от Петрограда. Репортер «Московского листка» уже 15 марта сообщал, что Никольский театр обновил репертуар, включив в него политически актуальные пьесы. Гвоздем же сезона стала постановка «Веселые дни Распутина», которую данная газета описала как «разухабистую вакханалию» 939 .

Подобные театральные постановки воспринимались часто современниками как «порнография», в печати появлялись призывы к борьбе с ними: значительная часть общественного мнения считала такие представления совершенно неприличными. Автор журнала «Театр и искусство» писал в середине апреля: «Неужели с наступившей желанной свободой искусство должно превратиться в порнографию? С болью в сердце приходится констатировать, что всюду встречаются объявления: “Сенсационная картина: Распутин с Александрой Федоровной в интимных отношениях” и т.д.» 940 .

Со временем тема становилась все менее сенсационной, однако пристрастие к пьесам такого рода не ослабевало до осени 1917 года, солдат-фронтовик просил актеров передвижного театра, посещавшего действующую армию, показать, «как Распутин жил в Царском дворце». Подчас во время подобных представлений возникали скандалы. В октябре, во время исполнения «Царских грешков» в одном из петроградских театров, группа зрителей поднялась на сцену и потребовала немедленно снять пьесу с репертуара 941 . Можно предположить, что причиной их возмущения была не политическая составляющая сюжета, а «порнографическое» содержание пьесы.

«Распутиниада» быстро завоевала и российский киноэкран. В переполненных кинематографах шли «Тайны дома Романовых» (производство товарищества «Обновление»), «Предатели России (Мясоедов и компания)» (товарищество «Орел»), «Тайна романа балерины Кшесинской» (торговый дом «Крео»), «Торговый дом Романов, Распутин, Сухомлинов, Мясоедов и Ко», «Жизнь и смерть Распутина», «Позор дома Романовых» (фирма А.Л. Савва). Акционерное же общество Г.И. Либкина выпустило сразу несколько фильмов такого рода: «Темные силы (Григорий Распутин)», «Царские холопы» («Темные силы», 2-я серия) 942 . Яркие и броские рекламные плакаты завлекали зрителей на киносеансы.

Первые киноленты появились необычайно быстро, уже в середине марта они вышли на экраны. Корреспондент петроградской газеты сообщал: «У касс кинематографов, где идет сенсационная драма “Темные силы – Григорий Распутин”, – целые хвосты» 943 . На создание нового фильма ушло менее десяти дней.

Малопристойные постановки пользовались порой особенным успехом и у совсем юной аудитории, наводнявшей кинотеатры. Современный поэт с возмущением писал, цитируя названия популярных кинолент:

«Распутиниада» в кинематографе, так же как и в театре, нередко воспринималась современниками как «порнография» и в тех случаях, когда речь шла о непристойностях любого сорта. Хотя, по-видимому, некоторые ее образцы соответствуют и современным представлениям о порнографии, но в сознании современников порой любые изображения обнаженных женщин воспринимались как «порнография» 945 .

По сравнению со многими публикациями начала XXI века разоблачения 1917 года по своей форме были довольно скромными. Но показательно, что современники разного положения и разного уровня образования воспринимали их как «порнографию». Так, жена генерала П.П. Скоропадского, будущего украинского гетмана, писала ему 9 марта: «Я читаю всякие газеты… Почти во всех без исключения порнография насчет Семьи…» Это слово она вновь использовала и в своем письме от 18 марта: «Порнография насчет царской семьи за последние дни немного успокоилась. Кажется, уже все было выговорено, что только можно. Измена и шпионство Александры Федоровны, ее отношения с Вырубовой, такие же с Распутиным, беременность дочерей, отравление сына травами, слабоумие и отравление Николая Александровича, и, наконец, отравление Александрой Федоровной Николая Александровича с целью занять его место как Екатерина II» 946 .

Попытки синтеза политически конъюнктурных «революционных» сюжетов и «парижского жанра» проявились, по-видимому, довольно рано. Уже 6 марта 1917 года, через несколько дней после свержения монархии на собрании «трудовых деятелей кинематографии» И.Н. Перестиани выступил против порнографии и спекуляции на революции. Очевидно, речь шла о тех фильмах, которые еще не были выпущены на экраны. Собравшиеся обратилась к популярному и влиятельному министру юстиции А.Ф. Керенскому, в их обращении указывалось, что «беззастенчивые предприниматели, дурно поняв все величие и радость завоеванной народом свободы, приступают к выпуску кинолент, создаваемых в два-три дня на грязные темы ушедшего царствования». Министра призывали «…остановить готовый пролиться в народ поток грязи и порнографии». На местах же по собственной инициативе вводилась цензура кинолент и кинематографов. Так, представители Временного комитета по регламентированию театральной жизни города Москвы предложили акционерному обществу Г.И. Либкина вырезать из фильма «Темные силы» те сцены, в которых Распутин «учил смирению» своих поклонниц. В печати обсуждался вопрос об активной борьбе с «порнографией» и на театральной сцене, предлагалось для этого создать специальную «театральную милицию» 947 .

Исследователь, приступающий к изучению дел об оскорблении членов императорской семьи, предполагает обнаружить обилие случаев оскорбления императрицы. Ведь царица была главным персонажем послереволюционной массовой культуры. Нередко слухи о ней упоминаются также в дореволюционных письмах и дневниках современников. Казалось бы, в таких следственных и судебных делах рядом с царицей должны непременно присутствовать упоминания о Распутине и Вырубовой.

Однако дел по оскорблению молодой императрицы встречается удивительно мало, по числу обнаруженных в ходе данного исследования заведенных уголовных дел царицу Александру Федоровну уверенно «обгоняют» великий князь Николай Николаевич и даже вдовствующая императрица Мария Федоровна. Ни Распутин, ни Вырубова не упоминаются в выявленных делах об оскорблении императрицы (единственное известное нам упоминание о Распутине в делах по оскорблению членов императорской семьи связано с… вдовствующей императрицей Марией Федоровной).

Более того, молодая императрица неожиданно предстает в некоторых оскорблениях как положительный персонаж, она противопоставляется плохой «старой царице» – вдовствующей императрице Марии Федоровне. Можно даже предположить, что какая-то часть простолюдинов, привлекавшихся за оскорбление членов императорской семьи, продолжала хорошо относиться к царице Александре Федоровне, по каким-то причинам противопоставляя ее «плохим» Романовым. Пример тому дает дело 43-летнего крестьянина Тверской губернии П.П. Лялина, оскорбившего вдовствующую императрицу Марию Федоровну, мать императора. В местной церкви состоялся молебен по случаю открытия приюта для раненых воинов, состоящего под августейшим покровительством императрицы. Лялин заметил: «Наверное строит Молодая Государыня, дай ей Бог здоровья, где Той строить, и так все …» 948

Да и зафиксированные в следственных и судебных делах оскорбления молодой императрицы не всегда являются «политическими». Она оскорблялась порой лишь в компании с мужем, «обвинения» были давними и порой явно фольклорными, они могли не быть адресованными какому-нибудь определенному персонажу, не несли собственно политической нагрузки. Так, в ноябре 1915 года некий крестьянин исполнил в волостном правлении частушку: «Царица бл…т, а царь вином торгует» 949 .

Почему же пока не удалось обнаружить большого числа следственных и судебных дел по оскорблению императрицы Александры Федоровны? Отчего в выявленных делах нет упоминания о Распутине и Вырубовой? Значит ли это, что существовала большая разница между политическими взглядами простолюдинов и их образованных современников, выдвигавших в своих разговорах, письмах, дневниках и воспоминаниях разнообразные обвинения в ее адрес? Можно ли полагать, что царица была права, когда она противопоставляла верный своему царю простой народ политической и интеллектуальной элите российских столиц?

Вернее было бы допустить, что, возможно, царица действительно считалась виновной в приписываемых ей «преступлениях» и проступках, поэтому и некоторые убежденные монархисты, искренне возмущенные оскорблениями в адрес императора, которые произносились в их присутствии, гораздо спокойнее относились к обвинениям в адрес царицы Александры Федоровны, а иногда, возможно, даже сочувствовали им. Подобно высокопоставленному чину политической полиции, упоминавшемуся в начале этой главы, они не считали, что в таких случаях русскому патриоту и монархисту следует информировать власти о совершенном преступлении, более того, они отказывались причислять оскорбления царицы к числу государственных преступлений. Подтверждение этому предположению мы находим в одном деле по оскорблению императора. В июле 1916 года некий неграмотный крестьянин заявил: «У нашего государя правды нет». Один из слушателей немедленно заявил на него уряднику. Но представитель власти не проявил желания возбуждать дело по столь незначительному поводу. Он сказал: «Я слыхал, как другие называют Государыню… и то на них не делают заявлений». Иначе говоря, полицейский откровенно признал, что в его присутствии неоднократно совершалось преступление, а он при этом никак не реагировал. После этого обвинения были выдвинуты и против нерадивого урядника, «просмотревшего» совершенное ранее государственное преступление 950 .