Чтение онлайн

Этот эпизод биографии нередко упоминался и в годы Мировой войны, что должно было способствовать героизации личности Верховного главнокомандующего. Соответствующую статью напечатала газета «Биржевые ведомости», взяв из «Голоса» эпохи Русско-турецкой войны письмо некоего участника переправы через Дунай. Затем этот текст появился и в популярном еженедельном журнале «Нива»:

Августейший юноша перешел Дунай с отрядом, попавшим под убийственный неприятельский огонь. Возведена была насыпь, из-за которой принялись жарить наши молодцы. Турецкие гранаты то и дело перелетали им через головы, если не ударяли в середину, или около них. Молодые солдаты при свисте пролетавших снарядов бессознательно наклоняли головы. Юный Великий Князь сел на насыпь и закричал:

– Ребята! Что кланяться, что не кланяться пулям, кому жить – не тронет, кому нет – не простит! …

В это время новый свист гранаты прожужжал над головою Великого Князя, инстинктивно наклонившегося. Его Императорское Высочество быстро приподнял голову и расхохотался.

– Нет, видно, с первого раза не привыкнешь! – воскликнул Великий Князь, но продолжал сидеть спокойно на насыпи, пока стрелки не двинуты были далее.

Когда Главнокомандующий, Великий Князь Николай Николаевич Старший, по окончании боя переплыл на только что отвоеванную нами турецкую землю, его встретил генерал Драгомиров, которому он бросился на шею. Тут же стоял и молодой Великий Князь.

– Ну, мальчик, – сказал отец сыну герою, – на первый раз славно! Пойди и ты сюда!

Великий Князь Николай Николаевич Старший прижал сына к груди и зарыдал от радости, видя его невредимым 975 .

Назначенный после окончания войны командиром «своего» лейб-гвардии гусарского полка, великий князь был некоторое время воинским начальником наследника трона цесаревича и великого князя Николая Александровича, будущего царя Николая II, проходившего службу в этой части. В годы Первой мировой войны император полушутя вспоминал, что он даже побаивался в те годы своего требовательного и сурового командира – «грозного дядю» (это шутливое признание царя, сделанное в присутствии других лиц, весьма смущало в это время Верховного главнокомандующего) 976 .

О времени совместной службы царя и Верховного главнокомандующего современникам напоминали некоторые фотографии, распространявшиеся в годы Первой мировой войны в виде почтовых открыток. Император в гусарской форме, подняв голову, смотрит снизу вверх на долговязого великого князя Николая Николаевича. Могло сложиться впечатление, что младший по званию кавалерийский офицер почтительно дает объяснение своему командиру. О популярности этой композиции свидетельствовало то обстоятельство, что подобные открытки печатались не только в России, но и во Франции и в Англии 977 .

Слухи же о грандиозных традиционных попойках офицеров гвардейского гусарского полка с участием великого князя Николая Николаевича и наследника цесаревича нашли отражение в антиромановских обличительных памфлетах, публиковавшихся за границей, а затем они охотно цитировались советскими историками 978 .

И на посту командира полка, и затем, став командиром бригады, а потом и начальником 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, великий князь Николай Николаевич, хороший кавалерист, начал смело экспериментировать, радикально меняя боевую подготовку вверенных ему частей. При этом всячески учитывался современный передовой мировой опыт организации и обучения конницы. Став затем генеральным инспектором кавалерии, он существенно реформировал организацию учебы российской конницы, решительно преодолевая порой сопротивление многих консервативно настроенных старых кавалерийских командиров, ставленников своего отца великого князя Николая Николаевича Старшего.

Даже военный министр генерал В.А. Сухомлинов, заклятый враг великого князя, вынужден был в своих воспоминаниях положительно оценить преобразования, проведенные в это время в кавалерии: «Обойти молчанием работу Великого Князя Николая Николаевича младшего на этом поприще было бы несправедливо: сделал он много, твердою рукою и под его эгидою русская конница проснулась от спячки, перешла к развитию активной деятельности, от прозябания в манеже выведена в поле, от рутинного лозунга: “худая лошадь околеет, пока сытая похудеет” и следов не осталось после введения им нового “Наставления для занятий в кавалерии”» 979 . Впрочем, и сам Сухомлинов принадлежал к тому поколению кавалерийских генералов, которые смогли выдвинуться благодаря решительным преобразованиям великого князя.

Вследствие этой деятельности великий князь Николай Николаевич к началу войны пользовался репутацией человека деловитого и энергичного, компетентного и патриотичного. В августе 1914 года некий житель Ярославля в своем личном письме, скопированном цензурой, так комментировал его назначение: «Дал бы Бог только успеха; впрочем, гарантией служит Верховный Главнокомандующий – энергичный, знающий, а главное – настойчивый. Я его знаю чуть ли не 20 лет по генеральному инспекторату кавалерии» 980 .

Великий князь был известен также и как покровитель конного спорта и коневодства. Недаром передовой санитарный отряд Красного Креста, созданный в годы Первой мировой войны на средства Императорского петроградского общества поощрения рысистого коневодства, находившегося под августейшим покровительством великого князя Николая Николаевича, носил его имя 981 .

В военных кругах великий князь пользовался известным авторитетом. Генерал А.А. Поливанов впоследствии вспоминал: «…обладая верными стратегическими и тактическими взглядами, способностью быстро распознавать обстановку на маневрах по карте и по движениям войск, был из числа строевых начальников того времени весьма незаурядным, и если бы не отвращение к книге и более уравновешенный характер, то из него мог бы к тому времени выработаться вполне авторитетный руководитель для разрешения крупных военных вопросов». Во время Русско-японской войны ходили слухи о назначении великого князя Николая Николаевича главнокомандующим, многие его недоброжелатели были серьезно обеспокоены, однако это назначение все-таки не последовало, современники объясняли, впрочем, это не «отвращением к книге» и не его характером, а придворными влияниями, беспокойством относительно возможного нарастания его популярности 982 .

В июне 1905 года великий князь стал председателем Совета государственной обороны, созданного для координации военного и морского ведомств. В качестве председателя высшей аттестационной комиссии он существенно влиял на важные назначения в военном ведомстве. Впрочем, деятельность великого князя Николая Николаевича на этом посту оценивалась современниками и историками по-разному. В июле 1908 года Совет государственной обороны был распущен. Этот эпизод жизни великого князя Николая Николаевича, насколько можно судить, не очень часто вспоминали в годы Мировой войны, хотя именно тогда он приблизил к себе группу сравнительно молодых честолюбивых морских и армейских офицеров, стремившихся радикально реформировать вооруженные силы после тяжелых поражений Русско-японской войны. Некоторые заседания этого кружка «младотурок» проходили во дворце великого князя 983 .

Перестав возглавлять Совет государственной обороны, великий князь сохранил, однако, другой важный пост, на который он был назначен 10 октября 1905 года, в разгар революции ему была доверена необычайно важная в тех условиях должность главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа. Именно пребывание великого князя на этом посту и повлияло на оценку его разными группами общества к началу Первой мировой войны.

Считалось, что великий князь убедил императора подписать манифест 17 октября 1905 года, позиция авторитетного и решительного родственника, занимающего важнейший пост, оказалась решающей. Этого впоследствии великому князю не могли простить консервативно настроенные современники, включая и некоторых членов царской семьи. Императрица Александра Федоровна писала 17 июня 1915 года царю, подразумевая великого князя: «Н. и Витте виноваты в том, что Дума существует, а тебе она принесла больше забот, чем радостей» 984 .

С другой стороны, многие люди радикальных взглядов сохраняли иную память о действиях великого князя во время Первой российской революции: войска императорской гвардии и Петербургского военного округа, действовавшие под его общим командованием, жестоко подавляли революционные восстания в различных районах страны.

Об этом упоминалось в сатирическом стихотворении «Царь Милан»: