Чтение онлайн

— Я начинаю учиться не задавать вопросов, Привязанная. Ничто в нашей группе не следует «правилам» Одаренных. Будет проще, если мы все научимся просто мириться с этим.

Она качает головой, глядя на меня. — Мы не можем просто мириться с этим. Это влияет на все, и если есть вероятность, что твои узы изменились, то… что говорит о том, что узы Грифона и Атласа тоже не изменятся? Это происходит только в нашей группе, или узы других людей тоже менялись? Что это значит для всех нас?

Я не уверен, что все так уж глубоко, но не хочу спорить со своей Привязанной, когда она выглядит такой расстроенной. Вместо этого я встаю и беру ее за руку, чтобы притянуть к себе, перемещаясь с ней по пространству сна, ведя ее в самые темные уголки моего разума, пока мы не оказываемся лицом к лицу с драконом.

Моими узами.

Они выглядят и ощущаются здесь по-другому, не так как раньше. Я никогда не замечал в них ничего необычного, и уж точно никогда не чувствовал, что внутри меня живет бог, как у Оли или Дрейвенов. Но сейчас, глядя в янтарные глаза дракона, я ощущаю свою непохожесть на других.

Такого раньше никогда не было.

Оли смотрит на дракона так же, как смотрит на теневых существ, с любовью и привязанностью, граничащей с одержимостью, как будто ей не терпится прикоснуться к блестящей чешуе и длинной морде дракона, чтобы осыпать их поцелуями, словно это не более чем очаровательное маленькое существо. Как будто он безобиден, как мышь, а не мифический огнедышащий кошмар.

— Гейб, он такой красивый! Как ты мог не показать мне его раньше?

Я позволяю ей выскользнуть из моих рук, когда притяжение дракона становится для нее слишком сильным, и она должна приблизиться к нему. Моя грудь раздувается от гордости при виде того, как она счастливо бормочет себе под нос, воркует и суетится вокруг зверя, а он поглощает все внимание.

— Раньше такого не было, Оли. Ни одно из моих существ не было таким раньше. Я всегда контролировал ситуацию, но теперь я чувствую, что просто сижу в сторонке, когда оно берет верх. Как будто мое тело…

Я делаю паузу, но она заканчивает за меня: — Это сосуд? Я говорила тебе, Гейб, это меняет все.

— Знаю, — говорю я, потому что на самом деле с ней не поспоришь. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что она права.

Дракон толкается вперед в ее руку, чтобы получить больше нежных поглаживаний, которыми она его одаривает, толкается, толкается и толкается, пока она не оказывается лежащей плашмя на спине, а его голова полностью не закрывает ее грудь и живот; Оли тем временем хихикает и наслаждается этим.

Я никоим образом не контролирую его.

У меня нет возможности помешать ему делать что-либо из этого, и впервые я понимаю панику Норта по поводу его собственных созданий. Дракон огромен, даже в этом пространстве, и он мог бы легко разорвать ее на куски прямо сейчас. Это причинит ей боль или просто отправит обратно в ее собственное тело? Может ли это удержать ее разум в ловушке, чтобы часть ее жизненной силы умерла здесь, в моем сознании?

Все это слишком запутано для меня. Это тот тип теоретической философской ерунды, который гораздо больше по душе Ноксу, и я отчаянно хочу, чтобы мы оба проснулись и выбрались из этого пространства, подальше от любой потенциальной опасности, туда, где я знаю, как устроен мир.

— Он не причинит мне вреда, Гейб, — бормочет Оли, прижавшись лицом к чешуйчатой щеке моего дракона.

Я рычу на нее: — Ты теперь тоже читаешь мысли?

Она вздыхает и бормочет успокаивающие слова дракону, когда отстраняется от него, перекатываясь, чтобы встать на ноги. — Я очень хорошо научилась читать паническое молчание своих Привязанных. К сожалению, это случается слишком часто. Он не причинит мне вреда, точно так же, как Брут не причинит мне вреда, точно так же, как Август не причинит мне вреда.

Она немного запинается на имени Брута, и это снова заставляет меня задуматься, что же произошло в спальне Нокса, что так кардинально изменило отношения между ними двумя.

— Дрейвены гораздо лучше контролируют своих существ, чем я — дракона, который только что появился в моем сознании. Ну же, давай попробуем проснуться и выбраться из этого места, пока что-нибудь не случилось и мне не пришлось пытаться объяснить всем… это. Хрен знает, как бы я это сделал.

Оли хихикает, глядя на то, как я размахиваю рукой в сторону дракона, как будто все это ее так забавляет, но все равно следует за мной.

Я не знаю, как мы выбираемся из этого пространства, только то, что мы продолжаем идти рука об руку, пока, в конце концов, снова не просыпаемся в ее постели.

* * *

Атлас не в восторге от нашей прогулки во сне.

Оли проснулась, быстро поцеловала меня, а затем выползла из-под нас двоих и двинулась в сторону ванны, чтобы принять душ и подготовиться к предстоящему дню. Еще рано, солнце не взошло, но она была так сосредоточена на своих тренировках, что я уже точно знаю, куда она направится.

Атлас проснулся только после того, как я потряс его, спокойно объяснив, что произошло. В тот момент, когда я упомянул дракона, он вскочил с кровати, натянул пару боксеров и потопал в ванную вслед за Оли, со свирепым выражением лица, которое он обычно приберегает для Нокса.

Оли смывает шампунь со своих волос, ее глаза закрыты, и меня снова поражает прямо в грудь, насколько она на самом деле сногсшибательна. Дыхание вырывается из легких, и мне приходится сдерживать смущающий писклявый звук, который я был бы не прочь услышать от Оли, но Атласу не нужны дополнительные патроны на меня.

Он выглядит слишком взбешенным, чтобы заметить меня, и хотя его голос по-прежнему ровный и спокойный, его слова, когда он противостоит Оли, таковыми не являются. — Откуда ты знала, что его дракон не причинит тебе вреда? Откуда ты могла это знать? Дракон не является полностью сформировавшимся существом, как тени. Ты должна отнестись к этому более серьезно, у нас и так слишком много всего происходит без того, чтобы ты была беспечна с существами своих Связных.

Она упирает один из кулаков в бедро и бросает на него сердитый взгляд, который, я уверен, был бы более эффективным, если бы она не была полностью обнажена и намылена. Атлас никак не может реагировать на ее вид иначе, чем я, а все, честно говоря, чего мне сейчас хочется, — это распахнуть дверь в душ и повторить вчерашний вечер.

Господи, возьми себя в руки, Ардерн.

Никто из них не замечает, что я теряю самообладание. Оли просто огрызается на Атласа: — Я знаю это точно так же, как всегда знала, что теневые существа не причинят мне вреда. Я чувствую это.

Атлас кивает ей с намеком на сарказм, который определенно приведет его к неприятностям, но я позволяю ему копать себе могилу, спокойно стоя там и наслаждаясь видом и привилегией видеть это. То, как она расслабилась вокруг нас обоих, — именно то, к чему Атлас стремился прошлой ночью, разрушить последние барьеры, которые у нее были, последние остатки застенчивости в отношении ее группы Привязанных, чтобы нам больше не приходилось ходить вокруг нее на цыпочках. Уверен, что Нокс по-прежнему будет проблемой, но я и не ожидал ничего другого. Сомневаюсь, что связи душ было достаточно, чтобы изменить его.