на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Трактир жизни
на обложку

Анненский Иннокентий Федорович
Шрифт:

Счастье и несчастье

Счастье деве подобно пугливой:Не умеет любить и любима,Прядь откинув со лба торопливо,Прикоснется губами, и мимо.А несчастье – вдова и сжимаетВас в объятиях с долгим лобзаньем,А больны вы, перчатки снимаетИ к постели садится с вязаньем.

Ганс Мюллер

Мать говорит

– Аннушка, тут гость сейчас сидел,Все на дверь твою, вздыхая, он глядел:«Пропадаю, мол, без Аннушки с тоски,Сердца вашего прошу я и руки».Аннушка, добра желает мать:Что-то графской и кареты не слыхать.А у гостя – что шелков, да что белил,«А постель я с ними б нашу разделил».И кого-кого не путал этот май,Принца, видишь, нам из-за моря подай,А как осень-то неслышно подошла,Смотришь: каждая приказчичка нашла.Аннушка, конфетинка моя!Побеги-ка ж да скажи: согласна я,Право, бредни-то пора и позабыть,Не за графом ведь, за лавочником быть.

Аретино

Сонет

Таддэо Цуккеро, художник слабый, разУкрадкой с полотном пробрался к АретинуИ говорит ему: «Я вам принес картину,Вы – мастер, говорят, свивать венки из фразДля тех, кто платит вам… Немного тускло… да-с,И краски вылинять успели вполовину.Но об искусстве я не утруждаю вас,Вот вам сто талеров, и с этим вас покину».Подумал Аретин, потом перо беретИ начинает так: «Могу сказать заране –Мадонна Цуккеро в потомстве не умрет:Как розов колер губ, а этот небосвод,А пепел… Полотно виню в одном изъяне:На нем нет золота – оно в моем кармане».

Говорит старая черешня

Остов от черешни я, назябся ж я зимой,Инею-то, снегу-то на ветках, Боже мой!А едва заслышал я твой шаг сквозь забытье,В воздухе дыхание почувствовал твое,Весь я точно к Троице разубрался в листы,Замерцали белые меж листьями цветы.Было утро снежного и сиверкого дня,Но когда ты ласково взглянула на меня,Чудо совершилося – желания зажглисьИ на ветках красные черешни налились.Каждая черешенка так и горит, любя,Каждая шепнула бы: «Я только для тебя,Все же мы, любимая, на ласковый твой светСердца благодарного мы – ласковый ответ».Но со смехом в поле ты, к подругам ты ушла,И, дрожа, увидел я, как набегала мгла,Как плоды срывалися, как цвет мой опадал,Никогда я, кажется, сильнее не страдал,Но зато не холоден мне больше зимний день.Если в сетке снежной я твою завижу тень.А когда б в глаза твои взглянуть мне хоть во сне,Пусть опять и чудо мне, пусть и мука мне.

Раскаяние у Цирцеи

Красу твою я проклинаю:Покоя я больше не знаю,Нет сердцу отрады тепла.Чем дети мои виноваты?Кольцо и червонцы взяла ты,Что знал я, чем был я, взяла,Я вынес ужасную пытку,Но губ к роковому напитку,Клянусь, не приближу я вновь.С детьми помолюсь я сегодня:Слова их до Бога доходней,Целительней сердцу любовь.

Генри Лонгфелло

Дня нет уж…

Дня нет уж… За крыльями НочиПрозрачная стелется мгла,Как легкие перья кружатсяВоздушной стезею орла.Сквозь сети дождя и туманаПо окнам дрожат огоньки,И сердце не может боротьсяС волной набежавшей тоски,С волною тоски и желанья,Пусть даже она – не печаль,Но дальше, чем дождь от тумана,Тоска от печали едва ль.Стихов бы теперь понаивней,Помягче, поглубже огня,Чтоб эту тоску убаюкатьИ думы ушедшего дня,Не тех грандиозных поэтов,Носителей громких имен,Чьи стоны звучат еще эхомВ немых коридорах Времен.Подобные трубным призывам,Как парус седой кораблю,Они наполняют нас бурей –А я о покое молю.Мне надо, чтоб дума поэтаВ стихи безудержно лилась,Как ливни весенние хлынувИль жаркие слезы из глаз,Поэт же и днем за работой,И ночью в тревожной тишиВсе сердцем бы музыку слышалИз чутких потемок души…Биенье тревожное жизниСмиряется песнью такой,И сердцу она, как молитва,Несет благодатный покой.Но только стихи, дорогая,Тебе выбирать и читать:Лишь музыка голоса можетГармонию строф передать.Ночь будет певучей и нежной,А думы, темнившие день,Бесшумно шатры свои сложатИ в поле растают, как тень.

Шарль БодлеР

Искупление

Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь?И ночью бледный страх… хоть раз когда-нибудьСжимал ли сердце вам в тисках холодной стали?Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?С отравой жгучих слез и яростью без сил?К вам приводила ночь немая из могилМесть, эту черную назойливую гостью?Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?Вас, ангел свежести, томила лихорадка?Вам летним вечером, на солнце у больниц,В глаза бросались ли те пятна желтых лиц,Где синих губ дрожит мучительная складка?Вас, ангел свежести, томила лихорадка?Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?Угрозы старости уж леденили вас?Там в нежной глубине влюбленно-синих глазВы не читали снисхождения к сединам?Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?О ангел счастия, и радости, и света!Бальзама нежных ласк и пламени ланитЯ не прошу у вас, как зябнущий Давид…Но, если можете, молитесь за поэтаВы, ангел счастия, и радости, и света!

Погребение проклятого поэта

Если тело твое христиане,Сострадая, земле предадут,Это будет в полночном тумане,Там, где сорные травы растут.И когда на немую путинуВыйдут частые звезды дремать,Там раскинет паук паутинуИ змеенышей выведет мать.По ночам над твоей головоюНе смолкать и волчиному вою.Будет ведьму там голод долить,Будут вопли ее раздаваться,Старичонки в страстях извиваться,А воришки добычу делить.

Совы

Зеницей нацелясь багровой,Рядами на черных березах,Как идолы, старые совыЗастыли в мечтательных позах.И с места не тронется птица,Покуда, алея, могилаНе примет останков светилаИ мрак над землей не сгустится.А людям пример их – наука,Что двигаться лишняя мука,Что горшее зло – суета,Что если гоняться за теньюКого и заставит мечта,Безумца карает – Движенье.

Привидение

Ядом взора золотогоОтравлю я сон алькова,Над тобой немую тьмуЯ крылами разойму.Черным косам в час свиданьяХолод лунного лобзанья,Руки нежные твои –В кольца цепкие змеи.А заря зазеленеет,Ложе ласк обледенеет,Где твой мертвый гость лежал,И, еще полна любовью,Прислоненный к изголовьюТы увидишь там – кинжал.

Старый колокол

Я знаю сладкий яд, когда мгновенья таютИ пламя синее узор из дыма вьет,А тени прошлого так тихо пролетаютПод вальс томительный, что вьюга им поет.О, я не тот, увы! над кем бессильны годы,Чье горло медное хранит могучий войИ, рассекая им безмолвие природы,Тревожит сон бойцов, как старый часовой.В моей груди давно есть трещина, я знаю,И если мрак меня порой не усыпитИ песни нежные слагать я начинаю –Всё, насмерть раненный, там будто ктохрипит,Гора кровавая над ним всё вырастает,А он в сознанье и недвижно умирает.
1-18192021222324252627282930313233
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com