Чтение онлайн

Бесо встал со своего места, посмотрел на товарищей по приюту и спокойно, обстоятельно начал с ними говорить.

— Ребят, нам сейчас предлагают переехать неизвестно куда и неизвестно зачем. Мы не знаем, что будет дальше. Не можем верить незнакомой лине, она нас и кинуть может, такое бывало с другими отказниками. Но она не предлагает нам сидеть на своей шее, есть бесплатно и спать на мягких кроватях. Зато предлагает шанс заработать, чтобы потом, когда исполнится шестнадцать, не оказаться на улице совсем без денег. Я много заработать не успею, но у вас шанс есть. Пять медяшек, конечно, мало. Но на первое время и то хлеб.

— Конечно, по мере того, как моё дело будет развиваться, ваши зарплаты вырастут. Но вы должны понимать, что работать весь день вы не сможете, так что зарплаты взрослых работников будут минимум в два раза выше. А пять медяшек, между прочим, это обед в небольшой таверне. Два дня работы — одна серебрушка. Двадцать дней работы — один золотой. А на один золотой можно купить тёплую верхнюю одежду и сапоги.

— Предлагаю сделать все по-честному: мы проголосуем. Кто согласен переехать к лине Беринской, если король разрешит, поднимите руку, — Бесо сделал это первым, внимательно глядя на других ребят. Дайс и Кондр сразу поддержали предводителя, следом решились уже знакомые мне старшие девочки, за которыми весело повторили малыши, а уж после этого остальные дети тоже подняли руки вверх, выглядели они при этом жутко настороженными.

Мне предложили заночевать в приюте, но дел осталось ещё много, поэтому я попросила Бесо сбегать в деревню и нанять кого-нибудь с повозкой. Парень подошёл к заданию со всей ответственностью, и, как мне позже стало известно, не сразу нашёл подходящего человека. Ему пришлось отсеять троих, которые оказались в разной степени подпития.

Вечер я потратила на составление прошения Его Величеству, а также на создание нового списка дел. Имелись все основания полагать, что ткани не хватит. К тому же, в голову пришла идея, что моим работникам нужна униформа и… На этой мысли я уснула головой прямо на тетради, в которую и записывала то, что боялась забыть больше всего.

Утро было ранним, проснулась я разбитой, но заставила себя сделать небольшую зарядку, быстро пришла в себя, переоделась, отправила письмо и почти бегом отправилась в Низкий Квартал. Не самое умное решение, конечно, но где ещё можно найти швею, которая согласится работать за копейки? Правильно, только там, где обитают самые настоящие отбросы общества.

Чтобы не попасть в беду, надела самое простое свое платье, сняла все украшения, а волосы заплела в простую косу. На поясе повесила старый кинжал, мешочек с сонным порошком и сумочку, в которую сложила карту. Пару серебрушек спрятала в неглубоком вырезе платья.

Район, который в столице назвали Низким Кварталом, в действительности располагался на пригорке, так что сами его обитатели считали себя "Высокими". Об этом мне со смехом когда-то рассказывал отец. Он же тогда говорил, что именно в таких местах находятся люди с самыми интересными и безумными историями. "Если бы один из них сказал, что на самом деле является иностранным шпионом, который чуть не рассекретился, а теперь вынужден скрываться в трущобах, я бы только спросил, не убьют ли меня теперь как свидетеля."

Конечно, послушать чужие истории было бы чрезвычайно интересно, но я этого не делала. Только ходила по почти пустым улицам, в надежде на то, что моя интуиция поможет и на этот раз. Оказалась права, несмотря на всю бредовость своего поступка.

Я как раз проходила мимо забегаловки со страшным нарисованным быком вместо вывески, когда увидела женщину с мешком на голове. В мешке были сделаны прорези для глаз, а сама девушка держала в руках мужскую шляпу-котелок, в которой сиротливо поблескивали монетки. Я вытащила одну серебрушку и подошла к незнакомке, ведомая только внутренним чутьем. По земле за собой бедняга волочила мешок, в котором что-то слегка звенело и брякало.

— Если вы сейчас скажете мне, что являетесь первоклассной швеей в трудной жизненной ситуации, я немедленно пойду в храм Лилит и вознесу благодарность её дочерям!

— Госпожа? — с очень явным Трейским акцентом спросила собеседница с мешком на голове. — Я Риль. Я шить.

Голос у женщины был хриплый, а когда она слишком сильно вдыхала, мешок почти залезал в рот.

— Я могу платить. Дам еду. Но шить надо много. Хочешь?

Конечно, она хотела. Радуясь, что повиновалась своей идиотской идее, я схватила свою штатную швею за руку в грубой перчатке и потащил за собой. В экипаж забрались с боем. Пришлось отдать обе серебрушки и все медяки из шляпы незадачливой попрошайки.

О том, как я тащила женщину с мешком на голове через зал, полный постояльцев, говорить не стоит никому. Как на идиотку на меня не посмотрел разве что Слепой Боби. И то, только потому, что был, собственно, слепым!

Да, я знаю, что такие мешки обычно носят заразные больные, но заклинание-диагност не показало никаких опасных болячек. Швея была в тяжелой степени истощения, да, но больше никаких болезней!

— Куриный бульон и блюдце сухариков в номер, пожалуйста.

Я повела напуганную таким напором Риль по лестнице, завела в свою комнату и только потом стянула с неё мешок. Что ж… Теперь я знаю, что стану представлять, когда услышу выражение "страшна как сама смерть". На лице у несчастной не было ровного места, абсолютно все оно будто было покрыто толстой корочкой мёртвой кривой кожи, что давно пошла трещинами.

— Камнянка?

— Да, Госпожа, — Риль кивнула, ожидая, что я её прогоню.

Но я указала на большую бадью, вода в которой остыла. Проблему решило небольшое бытовое заклинание.

— Отмойся, я дам тебе во что переодеться. И… Мешок надевать нельзя, он грязный, а кожа трескается, это может быть опасно.

Треянка кивнула, быстро разделась и, не обращая внимания на моё смущение, стала остервенело скоблить тело ногтями. Тщательнее всего она мыла свои длинные и густые светлые волосы. Вернее, до этого момента они были скорее серыми, а вот теперь походили на золотистый блонд. Необычно для её родины.

— Ладно, это совсем не странно, хорошо…

Пришлось поделиться своим полотенцем, отдать комплект белья и одно из своих платьев, каких у меня и так осталось немного. Беринские не умеют делиться, это один из столпов богатства нашего рода. Но я почему-то не испытывала никаких отрицательных эмоций по этому поводу, только стыд, что нового белья не было, и пришлось давать свое. Все-таки это не очень приятно, показывать кому-то собственное исподнее.

Я установила ширму, и как раз в этот момент раздался стук в дверь, а потом вошла служанка с подносом еды. Помимо бульона для гостьи, девушка догадалась принести суп для меня, а ещё второе и тёплый ягодный морс. Отказываться не стала, поблагодарила расторопную девушку и даже расщедрилась на чаевые. Служанка просияла, а я открыла свою чудо-тетрадь и продолжила записи. Остановилась как раз на планировании трактира как здания. Сначала на лист лёг схематичный набросок, голые линии и надписи. Потом на другой странице появились расчёты. Трактир должен был получится действительно большим. Сорок спален — двадцать на втором и двадцать на третьем — просторная кухня, комната для персонала и огромный обеденный зал на двадцать столов. Подумала ещё и добавила подвал для хранения продуктов и солений. Подвал тоже разбила на комнаты, пометив, что разные продукты требуют разной температуры хранения. На лист с текущими заданиями выписала пункт "посещение библиотеки", так как узнать предстояло действительно много.

Риль присела на краешек кровати, вопросительно посмотрела на меня и на поднос. Я кивнула, давая разрешение поесть. Сама тоже быстренько съела все до крошки, отставила пустой стакан и с удивлением обнаружила, что ест необычная гостья очень аккуратно, набирает неполные ложки, и на еду не набрасывается. Знает, что после голода переедание губительно? Что ж, умная работница это очень даже хорошо.

— Насколько хорошо ты понимаешь язык?

— Понимать все, говорить плохо, — призналась швея. — Я хотеть работать. Мне хватит есть и где спать. Можно немного монет на одеться. И все. Больше не надо. Я скоро могу умереть. Мне много не надо.