Трамвай желанiй
Шрифт:
Некоторые, как он слышал, даже тоскуют по тем временам. Правда, живьем таких чудаков никогда не видел – а то можно было бы поменяться, к обоюдному удовольствию. С психами этими, мазохистами!
Вернулся в гостиницу. Дело было вечером, делать было нечего. Подушка под головой, сплющена головами предыдущих постояльцев в подобие блина. Как не старайся – не взобьешь! Антон рассматривал потолок, требовавший покраски. Столик, прожженный сигаретами, и скрипящая кровать. Скрип, скрип… Может, стоило согласиться на девочку. Антон почему-то представил себе именно девочку – в школьном платье, каких теперь уже, наверное, и не увидишь. Впрочем, не суть. Никаких девочек. Вот сделает дело, успокаивал он себя, и тогда будет развлекаться, пока не кончатся деньги. А потом… Неважно! Чувство глубокого удовлетворения. Шестое чувство Антона Добровольского, скорее, было глубоким разочарованием. Во всем, включая плотскую любовь! Словно его и здесь здорово обманули. И еще компьютер этот чертов. Шлюхи в чатах, порносайты. А может и электромагнитное облучение влияет?!
"Ох, наплачутся они все еще с этим электронным чудом", – подумал Антон злорадно.
А он уже и так все понял. Приятно было чувствовать себя просвещенным. Можно идти проповедовать. Только он не станет – пусть пропадают! Все до одного! Только в пьесу вставит намек. Имеющий уши да услышит! Благодарные потомки разгадают, что к чему в его текстах лет через сто после смерти автора. Восхитятся, затем усомнятся. И забудут. Чертовски приятно ощущать себя таким мудрым!
Телефон снова зазвонил.
– Где ты?! Мы тебя ищем! – сказал мужской голос.
– Кто?! – Антон почему-то испугался этого незнакомого голоса.
– Да ты знаешь, знаешь… – расхохотался невидимый собеседник, и тут Добровольских понял, что просто спит.
Он посмотрел на часы и стал набирать номер Семина. И с Семиным ему наконец повезло.
– Антоха, ты?! – Виктор, похоже, был, правда, растроган. – Ну надо же, как повернулось!
Добровольских не понял, что именно и куда повернулось, зато было совершенно ясно, что Виктор пьян. "И это в середине недели", – подумал Антон раздосадованно.
Хорошо живет товарищ Семин. Впрочем, тот продемонстрировал полное внимание и ни разу за всю беседу не отвлекся на посторонние темы.
– Я тут подумал… – начал Добровольских, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденнее. – Может, встретиться всем нам, а?! Я же тут как раз приехал в командировку от фирмы!
– Чем ты занимаешься?! – спросил Семин. – Женился?!
– Да… – ответил Антон, не вдаваясь в детали. – В коммерческой компании одной на ответственном посту. Потом расскажу – при встрече! А ты у нас свободный, как я тут почитал в Инете!
– Точно! Ты молодец, что зашел на сайт. Когда заскочишь?!
– Так! – Антон сделал вид, что рассматривает ежедневник. – Скажем, завтра у меня встреча в десять, часа два продлится, не больше, и с полудня я совершенно свободен! Можно будет встретиться, поболтать, как в старые времена. У меня тут еще идея есть на этот счет – вам должна понравиться!
– Я весь внимание!
Где-то на заднем плане, казалось, прямо у плеча Семина, раздался женский смех.
– Нет! – категорически сказал Антон. – Это уже при встрече!
– О"кей! – сказал Виктор. – Только я тоже несвободен. Давай вечерком подъезжай, этак часам к семи – в самый раз! Идет?!
– Да! – торопливо, может быть, слишком торопливо ответил он и добавил так же торопливо. – Надеюсь, что и Игоря в конце концов смогу увидеть!
Добровольских замер в ожидании ответа. Кто их там знает – может, поссорились и не разговаривают! Тогда конец всем его планам.
– Да, было бы здорово! – сказал неопределенно Семин. – Заходи, обсудим!
Антон положил трубку и еще несколько минут размышлял, уставившись невидящим взором в стену. Еще почти сутки. А время идет, и почему-то было чувство, что времени этого у него остается совсем мало.
Роскошная холостяцкая квартира Семина находилась в центре Москвы в одном из недавно построенных небоскребов. Охраняемая стоянка во дворе и бдительный консьерж у дверей. Проблем, впрочем, не возникло. Виктор встречал его у дверей, облаченный в патриотический – цветов российского триколора – халат. Пожали друг другу руки.
– Ах, через порог! – вспомнил запоздало хозяин. – Примета плохая! Давай еще раз, по-человечески! Да ты проходи, проходи!
Он отступил, пропуская старого знакомого внутрь. Виктор, казалось, стал выше со времени их последней встречи. Добровольских бросил взгляд на его обувь. Обычная подошва. Может, это его самого жизнь согнула?!
Он уже знал, что Семин не бедствует, но все-таки был поражен величиной, комфортом и роскошью этой "берлоги", как назвал ее сам хозяин. Дизайнера тот не нанимал, доверяя собственному вкусу. Вкус у Семина имелся, но обстановка была не слишком продумана – было заметно, что Витька не уделял большого внимания композиции, освещению и прочим эстетским заморочкам и руководствовался в первую очередь собственным удобством. Кроме того, поражала чистота, которую при загруженности холостяка Семина могла обеспечить только приходящая горничная.
– Видел бы ты эту милашку! – расхваливал Виктор. – Я им так и сказал в агентстве – мне бабушек не присылайте. Бабушки пусть за дедушками убирают!
Одна из комнат была отведена под миниатюрный спортивный зал. Тренажеры, звукоизоляция, чтобы не тревожить соседей. Добровольских качал головой – по сравнению с его комнатушками в коммуналке, жилище автогонщика выглядело настоящим дворцом.
– Кстати, недавно узнаю замечательную вещь! – сообщил Семин. – Оказывается домик наш стоит на каком-то геологическом разломе! То есть, разлома, само собой, не видно, но это пока! В любой момент можем полететь со всеми соседями вниз! Правда, строители уверяют, что все это чепуха. Но это тоже понятно – им продавать свои скребонебы нужно! Словом, живем как на вулкане! Но пока стоим!
С каким-то мальчишеским бахвальством Виктор совал в руки гостю кубки и медали, выигранные на разных гонках. И изрядно замусоленные снимки с разных соревнований.
Антон заставил себя преувеличенно внимательно просмотреть их, задерживаясь на тех, что, судя по комментариям Семина, должны были особенно его заинтересовать.
Сам думал только о том, как подвести Виктора к необходимости встретиться всем четверым и непременно в трамвае с номером из четырех семерок. Заранее было многое обдумано, но сейчас хозяин просто не давал ему вставить слово.
Из спортзала переместились в гостиную, где и провели остаток вечера. В углу комнаты возвышалась плазменная панель. На стене за ней висел какой-то вымпел и еще несколько фотографий, прилепленных без рамок и с какой-то нарочитой небрежностью. Семин в компании разного калибра знаменитостей политики и спорта.
На одной из фоток можно было заметить собственной персоной господина Сохальского.
Гитары, вечной и единственной постоянной спутницы Витькиной юности, нигде в пределах видимости не наблюдалось, да и голос у Семина стал ниже. К облегчению и удивлению Антона Виктор курил, несмотря на свой спортивный статус, причем курил в комнате. Из бара на стол перекочевало с полдюжины разнокалиберных бутылок.