Чтение онлайн

Игры проходили в круглом помещении, все стены которого были сплошь закрыты голографическими экранами. На Земле подобное можно было увидеть только в самых богатых домах. Картинки были трехмерными, объемными, но не слишком реалистичными — предпочтение отдавалось узорам из простых геометрических форм. Некоторые фигуры напоминали фонтаны или огни фейерверка, все они находились в непрерывном движении, так что любая партия превращалась в захватывающее шоу. Программа компьютера позволяла принимать участие в играх любому числу игроков. Однако люди все равно играли по очереди. Когда один из игроков добивался особенно впечатляющих успехов, компьютер подавал знак, и счастливчик должен был покинуть свое место, уступив его следующему игроку. Таким образом, за время всего путешествия каждый из пассажиров должен был какое-то время побыть в лидерах.

За стенами игрового зала находилось множество сложнейших механизмов, которые следили за тем, чтобы каждый появляющийся на экране узор был красивым и гармоничным. В начале игры цветовые пятна были расположены хаотично, но с каждой минутой их положение становилось все более упорядоченным, связи между ними все более тесными и сложными. Каждый из игроков начинал строить свой узор на небольшом игровом поле, и затем должен был учитывая ходы других игроков построить общий правильный, гармоничный и красивый рисунок. При этом все продвигались от периферии к центру, а победителем дня объявляли того, кому удавалось занять центр. После этого компьютер объявлял авторов самых красивых и оригинальных решений.

Разумеется, Курт не мог оставаться сторонним наблюдателем — все пассажиры должны были принимать посильное участие в играх. И все же он уделял гораздо больше внимания своим соседям, чем узорам на экране. Но пока его наблюдения не приносили видимых результатов. Он видел, что многие мужчины и женщины так же, как и он, не получают большого удовольствия от игр, но это вовсе не означало, что они лелеют какие-то преступные замыслы. Вероятно, некоторые из них просто не любили узоры, другие не имели ни толики дизайнерских талантов, третьи не умели концентрироваться. Курт искал среди лиц решительные и интеллектуальные, отсеивал тех, кто казался ему слишком робким или зависимым в своем поведении от соседей. Но не так-то просто угадать характер человека по его отношению к геометрическим фигурам. И все же постепенно у него появился подозреваемый № 1 — это был человек лет тридцати, с серьезным, вдумчивым выражением лица и темными волосами, которые то и дело падали ему на лоб. Курт не сомневался, что этот человек не проявляет ни малейшего интереса к игре, что его внимание сосредоточено на чем-то другом. Когда незнакомец стоял за спинами игроков, дожидаясь своей очереди, его взгляд так и бегал по панелям управления, словно он хотел разгадать, как устроены и как работают механизмы голографической комнаты. Затем он начал изучать пассажиров и несколько раз пристально посмотрел на Курта, но быстро отводил взгляд, едва тот поворачивал голову.

Когда сеанс игр подошел к концу, Курт потерял незнакомца из виду, но он хорошо запомнил его лицо и решил продолжить свои наблюдения.

Ночь прошла без неожиданностей. Курт повторил свой трюк с фильтром и снова ему удалось избежать воздействия снотворного газа. Наутро Курт и незнакомец опять встретились — когда пассажиры ехали из столовой, подозреваемый № 1 и соглядатай оказались на соседних платформах.

Курт даже немного смутился, когда незнакомец внезапно повернулся к нему и сказал:

— Могу ли я представиться? Мое имя Кирилл Буш и я практикующий психолог. А вы ведь господин Курт Лонгсон, не так ли? Я немало слышал о вас и очень рад, что могу познакомиться с вами лично.

Они пожали друг другу руки.

— Надеюсь, вы простите мне мою назойливость, — продолжал доктор Буш. — Но вчера, во время голографических игр, я обратил внимание, что вы выглядите, как будто вас что-то печалит и удручает. Меня это очень удивило: мне казалось здесь, на борту этого великолепного корабля, все должны быть счастливы.

— Но, насколько я мог видеть, вы тоже не слишком интересовались игрой, — возразил Курт.

Доктор улыбнулся:

— Знаете, хороший врач прежде всего должен быть хорошим наблюдателем. Любовь к ближнему, готовность помочь… Понимаю, сейчас это не в моде. И все же я надеюсь… Я пытаюсь… Но нет, я не должен хвалить сам себя.

Платформы постепенно отдалялись друг от друга, но доктор Буш успел сказать напоследок:

— Я хотел бы помочь вам. Даже не так — я считаю это своим врачебным долгом. Возможно, вы не захотите обращаться к медицинской системе. Я понимаю — машины, компьютеры могут показаться слишком бездушными человеку, которого мучают внутренние конфликты. Я подумаю, что можно сделать, и снова свяжусь с вами. Не падайте духом!

Это беседа озадачила Курта. Доктор Буш, каково бы ни было его настоящее имя, выказал явный интерес. Но был ли он именно тем человеком, о котором говорил Фредер? Был ли он членом группы заговорщиков? Что ж, время покажет…

Врач снова заговорил с Куртом во время Экспрессо — когда пассажиры снова собрались в столовой чтобы выпить чашечку кофе без кофеина, съесть пирожное на подсластителе. Этот получасовой ритуал позволял погасить волнение от посещения Бельведера и настроиться на голографический сеанс. Тележки доставили их с стойке бара, рядом с которой располагались удобные столы и кресла. Горячий кофе и пирожные в пластиковой упаковке уже стояли на столах, личные андроиды выстроились у стен, готовые выполнить пожелания хозяев.

Едва Курт направился к своему столику, рядом с ним появился доктор Буш и предложил Курту последовать за ним. Курт быстро осмотрелся — никто не выказывал никаких признаков удивления или недовольства.

Доктор Буш привел Курта в небольшую комнату, оборудованную как врачебный кабинет. В углах комнаты Курт различил складной операционный стол, аппарат для наркоза, шкафы с набором инструментов, капельницы на штативах.

— Это помещение является частью медицинской системы, — пояснил он. — Я решил, что лучше будет, если все будет проходить под наблюдением. Однако вам не стоит ни о чем беспокоится. Проходите и ложитесь. К сожалению, у нас не так много времени.

Курт был очень удивлен таким поворотом событий, тем не менее он покорно лег на топчан. Доктор Буш сел на стул у изголовья.

— Как вы получили доступ в эту комнату? — спросил Курт.

Доктор Буш рассмеялся:

— Я же сказал вам, что я врач. Я хорошо знаком с медицинской системой корабля.

— Я думал, что вы обычный пассажир. Я ошибался?

— Прошу вас! Разве врач не может заинтересоваться красотами космоса?! Это кажется вам подозрительным?

— Нисколько, — поспешно ответил Курт. — Я просто хочу понять, почему вы занимаетесь своей работой во время отпуска.

Доктор Буш снова рассмеялся:

— До чего же вы недоверчивы! Но вы позволите мне осмотреть вас?

Курт кивнул. Доктор Буш осторожными движениями отодвинул веки своего пациента и осмотрел белки глаз, заглянул в рот, в уши, ощупал лимфоузлы на шее, выслушал сердце, постучал молоточком по локтям и коленям.

— Кажется, все в порядке, — пробормотал он. — Превосходно. Мистер Лонгсон, вы совершенно здоровы! Вероятно, речь идет о легкой психологической дезадаптации.

— Меня беспокоят провалы в памяти, — ответил Курт, радуясь, что может обсудить волнующую его тему со специалистом. — Мне говорили, что это последствия наркоза.

Доктор Буш удивленно поднял брови.

— Последствия наркоза? Они обычно продолжаются не дольше нескольких часов. Конечно, возможна индивидуальная чувствительность…

Он потер лоб, затем снял с полки небольшой ящичек, приставил к вискам Курта два электрода и повернул рычажок. По экрану побежала ломанная линия.

— Сейчас мы посмотрим, что тут можно сделать, — пообещал доктор Буш. — Вы не можете вспомнить события, произошедшие давно или непосредственно перед наркозом? Нет ли избирательной забывчивости: имена, даты, лица? Помните ли вы события последних дней?