Чтение онлайн

– Внимание, всем!
– громко произнёс Хайнер.
– По нашим сведениям, некие злоумышленники планируют нападение с целью захвата заложников. До сегодняшнего дня наш отряд осуществлял скрытое патрулирование маршрута следования паломниц. С этого момента мы будем охранять вас в открытую. В двух милях отсюда есть деревня, где предполагается остановиться на отдых. Наши кавалеристы помогут вам туда добраться.

Внезапный поворот судьбы обрадовал всех без исключения. Всадники стали подсаживать довольных женщин на своих коней, зазевавшуюся Милену подхватил прямо с земли какой-то дюжий молодец и усадил впереди себя. Возле телеги осталась только повариха, возница и священник. В другом средстве передвижения они не нуждались.

В деревне оказался большой сарай, где местные фермеры селили сезонных работников. Сейчас помещение пустовало, и в нём хватило места для всего каравана грешниц. Там было тепло, сухо и стояли настоящие кровати, по которым все уже успели истосковаться.

Утро преподнесло ещё один сюрприз. Возле сарая стояли три запряжённые лошадьми телеги, для мягкости в них было набросано сено. Дальнейший путь до Остгренца грешницам предстояло проделать на транспорте. Недовольным выглядел только священник. Глядя на радостные лица женщин, Арчелаус стал говорить о смирении, об искуплении, о пользе преодоления трудностей. Его обращение, как и котёл с надоевшей всем кашей, мало кого заинтересовало.

Почти у каждой из рассевшихся на телегах грешниц в руках были бутерброды с ветчиной, сыром, варёные яйца, и другая снедь, которой их снабдили местные фермеры. Пользуясь моментом, они запросили за продукты немалую цену, но женщины без сожаления расставались с припрятанными деньгами. Один только вид овсяной каши был способен сделать сговорчивым кого угодно.

Милена не стала отставать от остальных, и без сожаления рассталась с ещё одной золотой монетой. Обалдевший от такой щедрости крестьянин вручил ей полную корзину продуктов, которую девушка едва смогла дотащить до телеги. Женщины мигом помогли погрузить поклажу и, на всякий случай, прикрыли корзину сеном.

Все они оказались очень довольны таким поворотом событий. Утомительный пеший переход больше не грозил, дорога до Остгренца становилась совсем лёгкой и сокращалась в несколько раз. Прибыть туда предполагалось вечером следующего дня, в крайнем случае, ночью. О том, каким будет обратный путь, никто думать не спешил, время для этого ещё не пришло.

Сопровождавшие телеги кавалеристы перестроились в две колонны по обеим сторонам торгового тракта и двигались параллельным курсом по обочине. Женщины считали, что охрана на совесть выполняет свою задачу, и на первый взгляд так оно и было. Знакомая с тонкостями работы телохранителей Милена эту точку зрения не разделяла. Она сразу заметила, что командовавший всадниками Хайнер не позаботился отправить на разведку передовой отряд. Его люди не вели наблюдение за местностью, предпочитая флиртовать с женщинами.

Двигавшиеся по узкой обочине всадники никак не успели бы перегруппироваться, вздумай злоумышленники атаковать караван со стороны леса. Всё это наводило на мысль, что угроза нападения была, мягко говоря, преувеличена, если не сказать больше - придумана. Девушка решила приглядеться к командиру кавалеристов, и на ум ей пришла последняя фраза знающей: "не все усатые лгут". Похоже, он был не из тех обладателей растительности на лице, которые отличаются правдивостью.

Хайнер преследовал какую-то свою цель, и, учитывая то, что про него знала Милена, цель эта была понятна. Он старался быть на виду у своих подчинённых и, в то же время держался поближе к Илсе, намереваясь загладить вину за вчерашнюю оплошность. Рядом с ним, скользя рассеянным взглядом по каравану грешниц, ехал Ульрих. Казалось, он не обращает никакого внимания на женщин, но, наблюдательный человек легко мог заметить, как время от времени Ульрих переглядывается с Бертой.

"Мне нужно держаться подальше от этой компании, - напомнила себе девушка, - как можно дальше, пока я не влипла в очередную историю".

Находясь в одной телеге с тремя другими грешницами, Милена была вынуждена поддерживать общий разговор. Ей пришлось с ходу придумывать себе биографию, потому что её спутницы живо интересовались жизнью на Пёсьей горе. Девушка рассказала им все слухи и сплетни, которые ходили в Кифернвальде про обитателей Дальних Мельниц. Когда слухи кончились, она стала потчевать грешниц тем, что приходило ей в голову. Женщины охали и сочувственно кивали головами, искренне жалея "бедняжку, вынужденную жить в таком ужасном месте".

– Значит, куры, и утки у вас ходят прямо по дому?

– Да, - на полном серьёзе говорила Милена.
– После того, как хорёк повадился таскать у нас кур, папенька приказал всю птицу разместить в комнатах. Если птица называется домашней, то она должна жить в доме.

– А собак у вас в Догберге много?

– Конечно. Каждому жителю положено содержать не менее четырёх собак. Есть даже специальный налог для тех, у кого собак мало, или вообще нет.

– Собаки там, наверное, всех перекусали?

– Если собака кусает хозяина, - со знанием дела отвечала девушка, - то по закону он имеет право укусить её в ответ. Кусать собак первым запрещено.

– Удивительно, в каком почёте у вас собаки!

– Однажды, у нас в Догберге, старого умного кобеля выбрали в судебные заседатели.

– Неужели? И он справлялся со своими обязанностями?

– В целом - да, если бы не одна проблема. Трудно было за ним вести протокол судебного заседания. Секретарь не всегда мог понять, какое решение вынес кобель.

– Неужели ваш секретарь по-собачьи понимает?

– Мы там все должны знать собачий язык. Тем, кто не понимает собак, в Догберге жить очень тяжело. Но выучить собачий язык не сложно. Вокруг постоянно кто-нибудь лает, рычит, или скулит. Невольно начнёшь понимать.

– Так вы там с собаками разговариваете на их языке?

– Нет, - сказала Милена, поняв, что слишком далеко зашла в своих выдумках.
– Люди только подражают собачьему лаю, а по-настоящему делать это не умеют. Но многие собаки неплохо понимают слова.

– А у тебя, Магдалена, сколько своих собак?

– У меня восемь взрослых и девятнадцать щенков.

– И где ты их всех содержишь?

– Как это где? У них своя комната с большой кроватью. Там они все и спят.

Этот безумный диалог продолжался до самого вечера, пока караван не свернул с торгового тракта. Хайнер предпочёл остановиться на ночлег в деревне, мотивируя тем, что здесь его людям будет легче нести караульную службу. Грешниц расселили по домам фермеров, не больше двух-трёх в каждый дом. Милена сразу поняла, с чем это связано, и была только рада находиться вдалеке от очередного любовного гнёздышка.

Расстроенный Арчелаус ходил из дома в дом, приглашая нерадивых грешниц на вечернюю молитву. Заслышав его голос, женщины прятались, и на богослужение пришли только местные жители, заинтересовавшиеся тем, что им скажет приезжий священник. Похоже, они не были разочарованы, потому что хозяйка дома, где остановилась на ночлег Милена, вернулась назад в состоянии глубокой задумчивости и невпопад отвечала на любые вопросы. За день девушка настолько устала от разговоров, что решила не выходить в тонкий мир для встречи с Аделиндой. По сути дела, у неё и новостей никаких не было, а беспокоить знающую по пустякам не хотелось.