Чтение онлайн

– возраста ребенка;

– стадии консультирования (над чем в данный момент идет работа: над мыслями, эмоциями или поведением);

– уровня когнитивного развития ребенка (Малкина-Пых, 20 05).

Консультирование лучше проводить в игровой или неформально обставленной комнате, нежели в кабинете или классе. Это способствует снятию напряжения, усиливает чувство безопасности и контроля над ситуацией. Считается, что процесс консультирования идет успешнее, если дети могут контролировать дистанцию между собой и взрослым, поскольку взрослые иногда бывают чересчур агрессивными, инициируя разговор с ребенком. Консультант должен служить примером обязательности для ребенка, не опаздывать и по возможности не переносить время встреч, поскольку это может быть интерпретировано как отсутствие интереса или может вызывать беспокойство, раздражение. Консультант должен быть готов отдать ребенку все свое внимание, освободившись от посторонних мыслей и забот. Вполне естественно, что ребенок – жертва насилия – испытывает особый страх при встрече с незнакомым взрослым, при посещении нового места. Иногда он даже не знает, куда и зачем ведут его родители или учителя. Это может вылиться в изначальное недоверие к психологу и формирование негативных ожиданий.

Обычно мотивация встретиться с психологом у самого ребенка отсутствует. Даже получив травму, он стремится испытывать позитивные мысли и чувства и избегает негативных, поэтому визит к специалисту вряд ли станет для него приятным. Исключение составляют те случаи, когда дети уже знакомы со школьным психологом, проводившим, например, групповые занятия, и с ним уже сформированы доверительные отношения.

Обидчики, зачинщики травли, также имеют отличительные черты.

Во-первых, это дети, страдающие от насилия в своей семье и компенсирующие свои страдания насилием над самым слабым в классе.

Во-вторых, обидчиками становятся ученики, стремящиеся к лидерству, которые не могут самоутвердиться в школе социально приемлемыми способами: за счет учебы, общественной деятельности, спорта, но претендуют на высокий статус в коллективе.

И, в-третьих, это дети из семей, где процветают идеи шовинизма, ксенофобии и снобизма.

Важно отметить, что не всегда обидчики хотят своим поведением причинить вред своей жертве. У них могут быть свои цели: почувствовать собственную силу, повлиять на ситуацию, сформировать значимые для себя черты характера (Руланн, 2012).

А. Баркан в статье «Дедовщина в школе, или школьный буллинг» (2011) приводит данные шведско-норвежского психолога Дана Ольвеуса об особенностях обидчиков. Обычно это:

– дети, уверенные в том, что, «господствуя» и подчиняя, им будет гораздо легче добиваться своих целей;

– дети, не умеющие сочувствовать своим жертвам;

– физически сильные мальчики;

– легковозбудимые и очень импульсивные дети с агрессивным поведением.

Инициаторами травли также могут быть дети, мечтающие быть лидерами в классе; желающие быть в центре внимания; дети с высоким уровнем притязания; уверенные в своем превосходстве над жертвой; не признающие компромиссов; агрессивные дети, самоутверждающиеся за счет жертвы, интуитивно чувствующие, какие одноклассники не окажут сопротивление; дети со слабым самоконтролем.

С.Н. Ениколопов провел исследование в российских школах и составил следующий портрет обидчика. Агрессоры дистанцируются от родителей, обладают внешним локусом контроля, для них характерна открытая позиция в общении, позитивное отношение к себе и готовность проявлять активность в жизни. Раз агрессоры дистанцируются от родителей, то вызывать родителей в школу для воздействия на агрессоров малоэффективно. Скорее это может только усилить и так большую дистанцию между родителями и их ребенком. Среди обследованных школьников агрессоров оказалось 20 % (Ениколопов, 2 010).

Было отмечено, что часто у агрессоров хорошие отношения с учителями, поскольку агрессоры активны, хорошо общаются и пр. Такие школьники нравятся учителям, им легко поручают общественную работу. Агрессоры имеют более высокий статус среди сверстников, раньше и успешнее начинают общаться с противоположным полом (Коновалов, 2013). Означает ли это, что агрессоры (осознанно или неосознанно) поддерживаются своим окружением?

«Союзниками» обидчиков чаще всего бывают дети, боящиеся быть на месте жертвы; не желающие выделяться из толпы одноклассников; дорожащие своими отношениями с лидером; поддающиеся влиянию «сильных мира сего» в классе; не умеющие сопереживать и сочувствовать другим; без собственной инициативы; принимающие травлю за развлечение; дети жестоких родителей; озлобленные ровесники, мечтающие взять реванш за свои унижения; дети из неблагополучных семей, испытавшие страх наказания.

Агрессивный или гиперактивный школьник, предчувствуя возможность стать жертвой травли, сам становится ее инициатором. Выяснилось, что преследователи в большей степени, чем нейтральные ученики, подвержены депрессии. Различие было небольшим, но статистически значимым как для мальчиков, так и для девочек. Кроме того, преследователи чаще, чем нейтральные ученики, серьезно задумываются о самоубийстве (Copelan et al, 2013).

Уровень популярности преследователей, по данным социометрии – чуть ниже среднего, и с возрастом он понижается. Стоит отметить, что по большей части их популярность основана на выборах других преследователей.

Физические методы травли в большей степени свойственны мальчикам, чем девочкам. И те, и другие используют издевки, насмешки, а вот изоляция все-таки более типична для девочек, чем для мальчиков. Эти различия, вероятно, можно объяснить как раз тем, что девочек больше стимулирует общность с группой, а мальчиками движет скорее жажда демонстрации собственной власти через подчинение другого.

Существуют и другие различия. Мальчики травят как одноклассников, так и учащихся других классов – и мальчиков, и девочек. Но в основном – мальчиков из своего класса. Девочки в подавляющем большинстве случаев травят одноклассниц.

В мировой психологической практике принято считать, что основным и наиболее эффективным методом коррекции агрессивного поведения у детей является поведенческая терапия, которая рассматривает нарушения поведения не в качестве симптома какого-либо заболевания, а в качестве определенных типов реагирования. Таким образом, объектом воздействия в процессе поведенческой терапии является само поведение человека.

Многие авторы отмечают эффективность поведенческой терапии именно при работе с детьми. Причину этого они видят в возможности контроля социальной среды ребенка, воздействия на механизмы дезадаптивного поведения детей и относительной краткости терапии.

И.А. Фурманов, опираясь на собственный опыт коррекционной работы с агрессивными и асоциальными подростками, пишет о возможности интеграции бихевиоризма и психоанализа. В частности, есть указания на использование нескольких путей такой интеграции:

1) модель Wachtel (1977), предполагающая прагматическое использование поведенческих техник в рамках психоаналитической терапии для того, чтобы «перевести внутренние инсайты в план действия»;

2) модель Kaplan (1974), предполагающая, в случае сопротивления пациента, находящегося в процессе поведенчески ориентированной терапии, кратковременное использование психоаналитических приемов и техник. Причем указывается на преимущество второго типа интеграции (Фурманов, 1996).

В настоящее время очень плодотворно развивается когнитивно-поведенческое направление групповой психотерапии, где наряду с классическими приемами поведенческой терапии применяются техники когнитивного переструктуирования – «атаки» на иррациональные убеждения (Рудестам, 1990), формирования способности к осознанию сущности и последствий собственного поведения, ответственности, правильных установок и привычек.

В целом при планировании коррекционной работы с агрессивными детьми необходимо исходить из особенностей нарушений в той или иной сфере личности ребенка. Так, результаты психологической диагностики позволили установить, что агрессивная направленность в поведении наблюдается у двух категорий подростков. Первая – это дети, не имеющие ярко выраженных психических расстройств и легко адаптирующиеся к различным социальным условиям вследствие низкого морально-волевого уровня регуляции поведения. Как правило, у этих детей наблюдается нравственная нестабильность, слабая совестливость, игнорирование конвенциональных норм сочетается со слабым самоконтролем, расторможенностью и импульсивностью. Сюда относятся дети с физической и косвенной агрессией, активным негативизмом. Другая категория – это дети с негативным эмоциональным состоянием, которое является реакцией на напряженную, стрессовую ситуацию или психическую травму либо представляет собой следствие неудачного разрешения каких-то личных проблем или трудностей. К этой группе относятся дети с вербальной агрессией или пассивным негативизмом. Более того, установлено, что агрессивное поведение подростков стимулируется некомпетентным поведением родителей и педагогов (Фурманов, 1996).