Чтение онлайн

— Другая вселенная, другие способности, — вздохнул Магистр. — Видимо, ты поймала какой-то глюк.

— Похоже на то.

Они пошли дальше.

— Однако, меня все еще смущает повышенная концентрация направленного на нас насилия, — сказал Магистр.

— Так-то ты сам его и устраиваешь, — заметил брат Виталий.

— Отринем в сторону случай в особняке губернатора, — сказал Магистр. — Лучше, как и подобает рациональным людям, подумаем о сегодняшнем дне. Путешествие от города до полустанка, которое в идеале не должно было продлиться дольше нескольких часов, может включать в себя максимум один всплеск насилия.

— Иначе это уже выглядит странным, — согласилась Шикла. — Но оно бы таковым не выглядело, если бы мы находились в каким-нибудь постапокалиптическом мире и отбивались от мутантов и радиоактивных зомби.

Магистр кивнул, соглашаясь. В мирах Системы каждому было известно, что мутанты и радиоактивные зомби нападают волнами.

— Но мы не в постапокалиптическом мире, — сказал он. — И если наша встреча с конным разъездом вполне укладывается в вышеупомянутую мной статистику, то нападение разбойников уже ни в какие ворота не лезет.

— Есть миры, в которых уже случился апокалипсис? — заинтересовался их беседой брат Виталий.

— Каждый второй, — сказал Магистр.

— И ты предлагаешь нам уйти туда?

— Если ты помнишь, конкретно тебе я ничего не предлагал, — сказал Магистр. — Ты сам на все это подписался.

— И каково жить в тех мирах?

— Да уж не хуже, чем здесь, — сказал Магистр. — Итак, возвращаясь к нашим баранам, то есть, разбойникам. Откуда они вообще тут взялись?

— Леса полны лихого люда, — сказал брат Виталий. — Кто от податей господских скрывается, кто из крепости бежит, кто из рекрутов, а кто-то просто тать ночной по натуре своей и другой жизни для себя не мыслит.

— Но почему они выбрали нас, а не каких-нибудь купцов? Я помню, что нам навстречу проехала пара обозов, и непохоже было, что на них кто-то нападал.

— У торговцев обычно есть деньги, а значит, и покровители, — сказал брат Виталий. — Тронешь обоз, а потом неделями будешь от гвардейцев по самым чащам скрываться.

— Хочешь сказать, что грабят в основном неплатежеспособных? — изумился Магистр.

— Пословицу про паршивую овцу и клок шерсти придумали не крестьяне.

— Все это похоже на квестовую линейку, — заметила Шикла. — И по мере приближения к цели количество таких псевдослучайных нападений будет только нарастать.

— Только вот это никак не может быть квестовая линейка, потому что в этом мире действуют другие правила.

— Я и не говорю, что это она. Просто похоже.

— Похоже, — сказал Магистр. — Но у всего этого должно быть другое рациональное объяснение.

— Или же это просто случайность.

— Когда случайностей становится слишком много, они превращаются в закономерность, а за закономерностью обычно стоит чей-то злой умысел.

— Брось, Оберон, — сказала Шикла. — У тебя просто мозг устроен таким образом, что ты везде видишь заговоры. Потому что ты сам обожаешь устраивать заговоры. Но мир не вращается даже вокруг тебя.

— И все же…

— Два случая — слишком мало, чтобы делать выводы. Вот если по пути на станцию мы подвергнемся третьему нападению, я обещаю пересмотреть свое отношение к твоим словам.

Но третьего нападения не произошло. Напротив, им повезло, и двое сердобольных вольноотпущенных крестьян, удачно распродавшие свой товар на городской ярмарке и теперь возвращающиеся домой с барышом, согласились подбросить компанию монахов до полустанка.

Магистр лежал на дне телеги, закинув руки за голову и рассматривая синее небо над головой, лениво размышлял, что крестьяне с мешком монет были бы идеальной добычей для разбойников, и если бы Магистр с компанией не разогнали банду несколькими часами раньше, то эти двое уже наверняка кормили бы червей.

— А что, братья мои, не можете ли вы поделиться со скромными путниками свежими новостями? — поинтересовался он, садясь на дно телеги и доставая из-под рясы коробку папирос.

— Страшные дела творятся ныне, — ответил ему вольный хлебопашец. — Дай закурить-то, я и расскажу.

— Держи, — Магистр протянул ему папироску.

— Спасибочки, — сказал крестьянин. — Только вот разве монахи курят?

— За пределами монастыря можно, — сказал Магистр. Брат Виталий при этих его словах поморщился, но вслух возражать не стал. — Ты от темы беседы-то не отклоняйся.

— Губернатор, чтоб он был неладен, помер, — сказал крестьянин, прикурил папироску от спички и выпустил клуб дыма в сторону. — Говорят, кто-то натравил на его дворец демонов и те пожрали его бессмертную душу.

Шикла ухмыльнулась и облизала губы. Брат Виталий закатил глаза.

— А потом и сам дворец пожгли, — продолжал рассказ крестьянин. — Много знати полегло этой ночью. Полицмейстер городской, опять же, да и князь Оболенский с супругой. Хорошо хоть, рекруты подоспели и дали бой. Говорят, до самого утра демонов по городу гоняли, да извели всех до последнего.

— Дела, — сказал Магистр, потянув последнюю букву.

— А еще сегодня лихих людей на тракте кто-то посек, ажно три десятка, — сказал крестьянин. На самом деле там было меньше, но Магистр знал, что с каждым пересказом число полегших разбойников будет только расти. Через месяц могут рассказывать уже о сотнях, а через пару веков этот эпизод превратится в эпическое сражение, и славу припишет себе какой-нибудь князь. Или все просто забудут, что тоже вариант. — Порубили их страшно, в гуляш.

Надо сказать, что за разбойников селянин переживал сильнее, чем за губернатора и дворян, хотя ограбить его могли и те, и те.

— А не слышно ли что-нибудь о восстании крепостных в имении князя Грозового? — поинтересовался Магистр.

— Нет, не слыхал, — сказал крестьянин. — Это ж медвежий угол настоящий, оттуда новости долгонько идут. Когда ж такое случилось-то?

— Пару дней назад, — сказал Магистр.

— Ишь ты, — восхитился крестьянин. — И как же вы так скоро об том прознали?

— Встретили путника на дороге, он нам и поведал.

— Набрехал, небось. Старый князь — хозяин лютый, а сынок его и того похлеще. Он бы всех враз своими молниями поразил-то.

— Может, и брешут, — согласился Магистр, чтобы не обострять. Он уже узнал, что хотел. Даже если новости добрались до города, они должны были померкнуть на фоне происшествия с губернатором и лучшими представителями высшего общества. Имение Грозовых далеко, а высушенный труп Веревкина-Задорожного — вот тут, совсем рядом.