Чтение онлайн

Но я не произношу ни слова. Вместо этого, когда консьерж распахивает передо мной дверь подъезда и ждет, пока я войду, делаю глубокий вдох и выдох, собираясь с духом.

Ну же, давай, Сара. Возьми себя в руки.

Шагнув вперед, я чувствую поток теплого воздуха. Я словно ощущаю дыхание дома, позволяющего мне войти внутрь. Дверь с легким щелчком затворяется, и консьерж остается по другую сторону от нее, на улице. Глядя на него через стекло, слышу, как он произносит:

– Удачи.

Мне очень хочется поинтересоваться у него, почему он так сказал, но я тут же забываю об этом, потому что вижу перед собой вестибюль – и у меня екает сердце. Стены, от пола до потолка облицованые белым мрамором, украшены картинами в золоченых рамах. Это полотна французских и голландских импрессионистов – причем, судя по всему, подлинники. Ковровая дорожка темно-бордового цвета ведет к стилизованному под старину лифту с позолоченными дверями.

У одной стены расположен стол из полированного красного дерева и ореха. На нем стоит большая ваза с гардениями, которые источают настолько сильный запах, что у меня возникает мысль, что, если я проведу в вестибюле еще минуту, у меня непременно заболит голова. Но я предпочитаю там не задерживаться – если вестибюль выглядит так, то мне хочется поскорее увидеть квартиру.

Двери лифта медленно расходятся в стороны. Я вхожу в кабину и оглядываюсь, чтобы еще раз увидеть великолепную люстру, ярко освещающую вестибюль. Вопреки моим ожиданиям, лифт движется очень быстро. Когда его двери открываются, я осторожно выглядываю наружу. В коридоре стоит тишина. Вокруг никого нет, поэтому я даю себе время не торопясь рассмотреть великолепные шелковые обои цвета слоновой кости и старинные оловянные бра, освещающие дорогу к единственной во всем коридоре двери, которая расположена в самом его конце. На двери висит большая табличка из желтого металла с выбитым на ней номером – 12А.

Я стучу в дверь.

Мне открывает женщина, и я ощущаю прилив разочарования, поскольку она выглядит совершенно обычно. Во всяком случае, она не в униформе горничной и не держит в руке метелку из страусиных перьев. Нигде не видно и дворецкого в белом галстуке и обязательно в белых перчатках.

Метелка из страусиных перьев? Я мысленно спрашиваю саму себя: Ты это серьезно? Что со мной?

Вместо униформы горничной женщина одета в голубую, цвета яиц малиновки, водолазку и серые брюки. Ее черные волосы просто заправлены за уши. Я замечаю, что в них кое-где, особенно ближе к макушке, серебрится седина. Женщина довольно полная. Под водолазкой, не заправленной в брюки, явственно обозначился животик. При виде морщинок в уголках глаз я решаю, что женщине за пятьдесят.

Она встречает меня теплой улыбкой:

– Вы пришли на собеседование?

– Да, мэм, – киваю я.

Мэм – так говорят люди, воспитывавшиеся и выросшие в небольших южных городках.

– Ваше имя?

– Сара Ларсен.

– Я Паулина, – представляется женщина. – Пойдемте со мной.

Покинув холл, мы идем по коридору, пол которого устлан персидскими коврами.

– Я служу домработницей у Бэрдов уже больше двадцати лет, – говорит моя новая знакомая, явно гордится своим впечатляющим послужным списком.

Что ж, наверное, у нее есть для этого основания. Я же не представляю, как можно работать так долго в одном и том же месте. Нередко я думаю о том, сколько еще времени проработаю в ресторане «Очаг».

– Рада с вами познакомиться, – говорю я.

Паулина приводит меня в комнату, которую она называет гостиной, и просит присесть и немного подождать.

Я осматриваюсь, надеясь увидеть фотографии или какие-то личные вещи, которые позволят мне составить хоть какое-то представление о членах семьи Бэрд – но не вижу ничего, что могло бы мне в этом помочь. Интерьер комнаты весьма элегантен – обои в полоску с золотым тиснением на розовато-лиловом фоне, кресла с овальными спинками. При этом никаких деталей, позволяющих судить о личности живущих в пентхаусе людей. Получается, что я по-прежнему практически ничего не знаю о Бэрдах. Накануне вечером я пыталась хоть что-нибудь о них выяснить. Может, они какие-то знаменитости? Члены королевской семьи Швеции? Наследники чьего-нибудь громадного состояния? Из того, что рассказал мне Стивен Бэрд, мне известно, что его отец вторично женился и у него родился ребенок, девочка. Интересно, она еще совсем маленькая или уже нет? Сколько ей лет? Пять? Десять? А ее мать – кто она? Популярная певица? А может, ее отец – дипломат? Интересно, насколько активно Стивен Бэрд собирается принимать участие в заботах о своей единокровной сестре?

Однако, к моему разочарованию, поиск ответов на все эти вопросы мне вскоре приходится прекратить. Все женщины по имени Колетт Бэрд, которых мне удалось отыскать в интернете, явно были не теми. Выяснилось, что одна из них живет в Великобритании. Еще одну я обнаружила в Сингапуре – оказалось, что она графический дизайнер и работает на фрилансе. Однако Колетт Бэрд, живущую в Нью-Йорке, мне обнаружить не удалось. И в соцсетях она никаких следов не оставила, что в наше время, на мой взгляд, довольно сложно. Либо она не знает, как пользоваться «Твиттером» и не признает современные технологии, либо просто помешана на конфиденциальности.

Но одну ссылку я все-таки нашла – одну-единственную. Она вела на сайт местной детской больницы, где Колетт Бэрд в течение последних десяти лет является – или числится – членом совета директоров. Оказывается, она входит в Женский комитет 100 – это нечто вроде элитного клуба. Он известен, в частности, тем, что вступительный взнос в него составляет полмиллиона долларов. В статье было сказано, что Колетт – президент клуба и занимается сбором денежных средств. И наконец (вот оно!), в материале я обнаружила фотографию – самый обычный снимок анфас, на котором Колетт стоит на фоне всем прекрасно известных коринфских колонн нью-йоркского Метрополитен-музея. На фото она одета в бальное платье, ее светлые волосы уложены в высокую прическу. Надо признать, выглядит она на снимке просто ослепительно – настоящий символ Нью-Йорка. Утонченность и именитость, красота и изящество. Властность и спокойствие духа, которые дает осознание того факта, что ты имеешь в своем полном распоряжении целые горы денег, а следовательно, тебе доступна вся роскошь, которую они могут дать: дизайнерские платья, невероятные драгоценности, услуги лучших парикмахеров, отдых на лучших курортах мира, эксклюзивные рестораны. На губах Колетт играет улыбка победителя.

Каким-то образом мне удалось понять все это по одной небольшой фотографии – Колетт Бэрд на ней прямо-таки излучает непоколебимую уверенность в себе и в собственной исключительности. Значит, она, судя по всему, не просто знаменитость или певица – похоже, Колетт всерьез занимается благотворительностью.

Что же касается ее мужа, то о нем мне тоже удалось отыскать лишь очень скудные сведения, хотя их оказалось все же несколько больше, чем информации о его супруге. Его зовут Алекс Бэрд, он инвестор, вкладывающий деньги в коммерческую недвижимость, имеет собственную фирму, а его офис находится неподалеку от Линкольн-центра. Я нашла несколько статей с упоминаниями о нем, но в основном это маловразумительные репортажи об открытии каких-то объектов с описаниями торжественных процедур перерезания ленточек, а также сообщения о выигранных в ходе тендеров контрактах. В материалах присутствуют и фотографии, где Алекс Бэрд снят рядом с мэром и главным городским инспектором, плюс несколько снимков с каких-то светских раутов, на которых мистера Бэрда запечатлели в смокинге.

Однако какой-либо личной информации о семье Бэрд я нигде не нашла. Ни одного упоминания о дочери, ни одного ее фото. Удалось, впрочем, накопать кое-что о Стивене, сыне Алекса от первого брака. На сайте компании отца ему посвящен один абзац – в нем Стивен представлен как сотрудник фирмы, окончивший Корнелльский университет. Однако фотографии нет – есть лишь краткое упоминание о том, что он является сыном мистера Бэрда. И никаких аккаунтов ни на «Фейсбуке [3] », ни в «Твиттере» – ни у того ни у другого.

Что это за люди?

Я думаю о разнице в возрасте между Стивеном и его единокровной сестрой. Наверное, это очень странно, когда твой отец через много лет вдруг снова женится и у него рождается маленький ребенок, который сильно младше тебя. Стивен, наверное, чувствует себя по отношению к малышке не столько старшим братом, сколько дядей. Но они, должно быть, достаточно близки и тесно общаются, если именно он отвечает на звонки кандидатов на должность няни, которая будет присматривать за девочкой.