Чтение онлайн

Вивиан намеревался остаться на неделю, но из-за Рози его «отдых», как он называл свое безделье, растянулся почти на месяц.

— Где мне найти силы, чтобы расстаться с тобой? — в отчаянии вопрошал он, когда до его отъезда в Лондон оставалось всего три дня.

— Возможно, мы сумеем иногда видеться, когда я перееду в Лондон, — тихо отвечала Рози.

Но даже ей самой в это верилось с трудом. Город — не деревня, и ей не позволят выходить из дома одной. К тому же она понимала: Вивиан прав, утверждая, что вряд ли его пустят на порог ее дома.

Именно тогда он впервые поцеловал Рози. До этой минуты он боялся испугать ее, а кроме того, только теперь понял, что искренне влюблен.

Он на самом деле полагал, что эта красивая, нетронутая, неизбалованная девушка — существо из другого мира. Но только обняв Рози и ощутив мягкость и невинность ее губ, он осознал силу своего желания.

Мысль, что он может ее потерять, была невыносима.

Он молил, упрашивал, обольщал Рози, и она, успевшая его полюбить, не нашла в себе сил отказать ему в просьбе.

— Мы поженимся, — упрямо твердил Вивиан, — и тогда твой отец ничего не сможет сделать!

— А вдруг, — тихо прошептала Рози, — он так разозлится, что… не примет тебя?

— Ему придется это сделать, ведь я стану твоим мужем, — ответил Вивиан. — Я заручусь разрешением на венчание без церковного оглашения, и мы поженимся по дороге в Лондон. А до тех пор ничего твоему отцу говорить не будем.

— Неужели все это происходит со мной? Неужели это я собираюсь так поступить? — спрашивала себя Рози, когда металась по кровати, на которой спала с тех пор, как выросла из люльки.

Но в то же время разве она могла отказаться от Вивиана или смириться с его отъездом? Ведь тогда ей не пришлось бы больше видеть его красивое лицо, ловить красноречивый взгляд, слышать ласковые речи, заставлявшие Рози чувствовать, будто он вынимает ее сердце и берет себе.

— Я люблю его! Люблю! — с вызовом произнесла она, понимая, что в этом мире только одно имеет для нее значение — Вивиан.

Покинуть дом оказалось легче, чем она предполагала. В тот день, когда Вивиану предстояло вернуться в Лондон, ее родители отправились в гости на другой конец графства, а потому уехали рано.

Сразу после их отъезда Рози, успевшая все продумать, велела горничным упаковать вещи, которые заранее приготовила.

— Куда вы собрались, миледи? Его светлость ни слова не сказал о вашем отъезде.

— За мной заедут в одиннадцать, — ответила Рози.

Вивиан приехал в фаэтоне, который нанял в ближайшей платной конюшне. Пока он к ней шел, двое молодых лакеев уставились на него в полном изумлении, но повиновались леди Розамунде, велевшей погрузить сундуки в задней части фаэтона, а дорожный несессер поставить впереди у ее ног.

— До свидания, Бейтс, — сказала она дворецкому.

— Что мне передать его светлости, когда он вернется сегодня вечером, миледи? — спросил Бейтс.

Лицо старика сказало Рози, что он обеспокоен всем происходящим. Очевидно, Бейтс заподозрил, что затеяно нечто неслыханное, о чем даже страшно подумать.

— Скажите папе, что я напишу ему из Лондона, — ответила Рози.

Она забралась в фаэтон, лакеи набросили ей на колени коврик, а Вивиан стегнул лошадей, и они двинулись по аллее. Рози отметила, что он правит лошадьми не так ловко, как ее отец. Потом она сказала себе, что некрасиво критиковать того, кто так прекрасен и кого она любит так сильно.

— Как я могла быть такой наивной дурочкой? — спрашивала теперь себя Рози.

Все же в начале замужества она была счастлива. Наверное, за всю свою жизнь она не испытывала такого счастья.

И только получив письмо от отца, в котором он писал, что она не имеет больше права называть себя его дочерью и он не желает впредь о ней слышать, Рози поняла, что натворила.

Реакция ее отца удивила и Вивиана. Вскоре выяснилось, что у него нет средств содержать и жену и себя на том уровне, к которому он привык.

— Придется тебе найти какое-то дело, — сказал он.

Она изумленно посмотрела на него.

— Ты имеешь в виду… работу?

— Я имею в виду, что ты должна зарабатывать хоть какие-то деньги. Мы в долгах, а мне нужен новый костюм.

Рози запоздало пожалела, что не захватила с собой из дому побольше нарядов. Дело было весной, и потому она упаковала только летние платья, а всю зимнюю одежду оставила.

Теперь она не осмеливалась сказать Вивиану, что пальто у нее слишком легкое для зимних холодов, которые уже не за горами.

Ей показалось, что он как-то странно на нее смотрит.

— Ты очень красива, Рози, у тебя отличная стройная фигура, а это весьма важно, — произнес он, вовсе не стараясь сделать ей комплимент.

— Важно для чего?

— Для того, что я задумал.

— И что же это такое?

— Сцена, конечно. Если я актер, то ты, естественно, тоже должна стать актрисой.

Она уставилась на мужа в полном недоумении. Потом немного погодя произнесла:

— Нет-нет! Конечно нет! Я не смогу выйти на сцену от страха и смущения! А если еще мама узнает, это приведет ее в ужас!

— Как бы там ни было, я полагаю, чувства твоей мамы нас мало касаются, — холодно заметил Вивиан, — если, конечно, она не пожелает ежемесячно выделять нам деньги. Жаль, мы не подумали об этом, когда ты уезжала из дому.

Рози почувствовала, что к глазам подступили слезы. Она прекрасно сознавала, как горько переживает Вивиан отказ ее отца знаться с ними из-за поспешного брака.

— Боже милостивый! — в гневе воскликнул он. — По тому, как они обошлись с нами, можно подумать, что я какой-то мошенник или преступник!

— Так ты… жалеешь, что я… убежала с тобой? — спросила Рози дрогнувшим голосом.

Он обнял ее и ответил:

— Ну конечно нет! Ты же знаешь, я люблю тебя, дорогая. Не сомневайся. В то же время трудно жить без денег.

— Да… я знаю.

— А теперь, после всей борьбы и трудов, когда я достиг определенного положения в театре, я не могу от него отказаться.

— Мне очень жаль, дорогой мой, что моя семья оказалась такой… недоброй.

Эту фразу ей приходилось повторять вновь и вновь, даже когда она сама стала зарабатывать и в конце концов начала приносить в дом столько же, сколько Вивиан, если не больше. К тому времени она поняла, что он уговорил ее на побег не только из любви к ней. Его также привлекало ее происхождение и то, что она — леди Розамунда Ормонд, а ее отец — граф.