Чтение онлайн

Рози по-прежнему молчала, и Айна, сцепив пальцы, продолжила:

— Для меня ваша история была необыкновенной сказкой. После того, как мама рассказала мне о вас, я старалась отыскать ваше имя в газетах и прочесть что-нибудь в журналах.

— Твоя мать рассказала обо мне? — еле слышно переспросила Рози.

— Мне кажется, ей потому и хватило смелости убежать с отцом, что она знала, какой успех и счастье выпали на вашу долю.

Рози подавила вздох, а потом, словно боясь продолжать эту тему, произнесла:

— Скажи мне откровенно, что, по-твоему, я могу для тебя сделать.

Айна смутилась.

— Может быть, я покажусь вам чересчур самонадеянной… но я подумала, раз вы такая знаменитая… вам будет нетрудно найти для меня какое-то дело… в театре… не на сцене, конечно… портнихой… или помощницей. — Ей показалось, что Рози не очень ее поняла, и потому она поспешила добавить: — Я ведь еще слишком молода, чтобы быть гувернанткой, и у меня нет никаких талантов, за которые… мне могли бы платить.

В разговоре вновь наступила пауза. Рози думала, что устроить такую красивую девушку в «Гейети» не составит труда. Но она помнила, как страдала, когда по настоянию Вивиана в возрасте Айны впервые появилась перед рампой.

В последние годы, уйдя из театра, она день за днем проводила в одиночестве, и ничто ее не интересовало. Друзья, которых осталось очень немного, приходили навещать ее все реже и реже. В общем, она горько сожалела о своем минутном сумасшествии, когда ради красивого актера отказалась от родного дома, дававшего покой и благополучие, от семьи и положения дочери графа.

Она не знала, как ей теперь рассказать этой девочке, которая так на нее похожа, о бесконечной борьбе за то, чтобы не потерять известность, чтобы получить роль, которая была бы шагом вперед, а не шагом назад, в следующей пьесе, в следующем представлении и во всех последующих тоже.

Разве могла она рассказать этому юному невинному созданию из приходской обители, какие бесконечные соблазны подстерегали ее в прошлом? Но она, считая себя женой Вивиана, сопротивлялась им просто потому, что любила его. И все равно это было нелегко.

Временами она опасалась не только страсти, которую питали к ней мужчины, но и того, как бы вечные отказы не повредили ее положению в театре, чье руководство больше всего пеклось об удовольствиях своих важных покровителей.

Позже, когда Вивиан оставил ее и она узнала, что даже не была его женой, ей показалось, что жизнь окончена и чем скорее она умрет, тем лучше.

Вивиан отбыл в Америку, когда на смену одному представлению шло другое и до следующей премьеры оставалась еще неделя репетиций. Проплакав два дня, Рози даже сходила к Темзе, посмотрела на темную бурлящую воду. Она думала, если река сомкнется над головой, то не придется больше страдать из-за человека, которому не нужна ее любовь.

Но тут в ней ожила непонятная гордость, которая впервые проявилась в Ормондах в битве при Азенкуре, во время Столетней войны. Эта же гордость заставляла их бороться за власть при дворе. Именно она побуждала их завоевывать одну королевскую награду за другой. Благодаря этой гордости она поняла, что не позволит ни Вивиану, ни кому-либо другому ее сломить.

Рози отправилась в «Гейети» и уговорила мистера Холлингсхеда дать ей роль в пьесе без Вивиана. Она была преисполнена новой твердой решимости. Ей предстояло доказать человеку, который ее покинул, что она прекрасно может обойтись и без него.

Каждые аплодисменты публики, каждая похвала, заслуженная у критики, каждый полученный комплимент был для нее своего рода вызовом, брошенным ею человеку, которого она некогда отчаянно любила.

Он оставил ее ради женщины, имевшей больше денег, чем она.

— Деньги — вот что в конечном счете имеет значение! — с горечью сказала она себе.

Не любовь, не преданность, не самопожертвование, а золотые соверены.

Медленно, но верно, вместо милой, мягкой, скромной Рози Рилл, изображавшей вместе с Вивианом «самую красивую пару в мире», рождалась новая женщина, непохожая на прежнюю.

Все такая же красавица, но не собиравшаяся сидеть у ног мужчины и глядеть на него с обожанием. Она была решительно настроена выстоять, как бы трудно ей ни пришлось.

Но судьба уготовила ей еще одну беду, и она пришла к ней, естественно, в образе мужчины.

Поначалу Рози через силу принимала приглашения на поздние вечеринки, от которых прежде всегда отказывалась, если нельзя было пойти вместе с Вивианом. Тем не менее, из-за того, что она была такой прелестной, а теперь еще и свободной, количество приглашений умножилось. Изобилие цветов в ее гримерной превращало тесную комнатушку в ароматный будуар.

Она была очень осторожна из-за постигшего ее несчастья и соглашалась пойти только туда, куда приглашались и другие актеры и актрисы из «Гейети», что делало вечеринку многолюдной.

Затем, как и следовало того ожидать, она познакомилась с маркизом Коултхостом. Разумеется, она о нем читала и видела его в одной и той же ложе театра чуть ли не каждый вечер. Рози почти не обращала на него внимания, однако и до нее дошли рассказы о том, как он развлекает самых хорошеньких хористок «Гейети». На его щедрость девушкам не приходилось жаловаться.

Вот только, поглощенная Вивианом, она не заметила, что победы маркиза, если можно их так назвать, никогда не приводили к длительным романам.

Наконец он пригласил на ужин и Рози, сказав, что будут другие гости и что после спектакля он подождет ее у служебного входа.

Они встретились, и он повез ее, но не в «Романо», как она ожидала, а в свой дом на Гросвенор-сквер. Она и не догадывалась, что этой чести не удостаивалась ни одна актриса из «Гейети».

В том, что он вез ее на ужин к себе домой, для Рози не было ничего необычного. Однако, когда они прибыли на место, ей показалось странным, что в доме, кроме них, не оказалось ни души. Она вопросительно взглянула на маркиза, и тот объяснил:

— Я хочу поговорить с вами, Рози, или мне следует сказать Розамунда?

Она окаменела, а он продолжал:

— Я не сразу обнаружил, кто вы есть на самом деле, но теперь я вижу ваше сходство с остальными членами семейства.

Рози раздраженно отвернулась.

— Я не хочу говорить о своей семье, — сказала она, — и нисколько не сомневаюсь, что они тоже не стали бы говорить с вами обо мне.

— Думаю, вы поступили очень храбро, убежав с Воэном, — сказал маркиз, — а он поступил бесчестно, оставив вас.