Чтение онлайн

Что, собственно, Ле Ён и сделал.

Наверно, я начинаю понимать его мотивы. Мне вот тоже, едва вкусив прелести собственного дома, не хочется опять остаться без жилья. И если в родном мире я худо-бедно выживала, мотаясь по съёмным квартирам и вкалывая на них, как проклятая, то что ждет нас с мужем в Алуяре, даже представить страшно.

Может, это не так и страшно, родить ему ребенка? Не самая ужасная цена за возможность никогда больше не думать о крыше над головой?

В столовой меня ждало жаркое. Мясо! Я набросилась на него, словно голодала несколько дней. Понятия не имею, что у них тут, говядина, свинина или какая-нибудь неведомая зверушка, но мясо было восхитительно. В каком-то сладковатом соусе и с ароматными пряностями. Я ела и не могла наесться. Да что же со мной такое? Никогда так не наедалась, тем более, на ночь. Да у меня зарплата не позволяла съесть столько мяса за один присест!

Поймала слегка оторопевший взгляд Ма, спохватилась.

— А ты ела?

Она торопливо кивнула.

Но продолжала смотреть так, словно у меня выросла вторая голова.

И тут до меня дошло. Наверно, я тоже так смотрела бы на замужнюю даму, которая ест явно за двоих.

— Нет, — рассмеялась я, успокаивая служанку. — Я не беременна, не думай. Такого не может быть. Я просто целый день толком не ела. А тут такое вкусное мясо.

— Правда? Х-хорошо… — Ма, казалось, совсем не успокоилась. Интересно, что ее так напрягло? Разве служанка не должна, напротив, радоваться за будущее пополнение в семействе хозяев?

— Вот если бы я налегала на солёненькие огурчики… — подмигнула я служанке. — Но на солёное меня точно не тянет. Так что нет.

***

В эту ночь мне приснился ребенок. С такими же светло-русыми волосами, как у меня, и зелеными глазами Ле Ёна. И очаровательной мордашкой, в которой естественным образом соединились черты мамы и папы.

— Мама, — сказал ребенок. — Почему ты не хочешь меня? Я хороший. Правда-правда!

— Я не то что не хочу, я просто…

Во сне я не могла найти слов. Для мамы всё произошло внезапно, и она просто не поспевает за событиями и не готова стать мамой? Папа накосячил, и теперь мама его тихо ненавидит? Такое не скажешь ребенку. Даже приснившемуся. Даже не существующему.

Хотя вот от такого милого малыша я бы не отказалась. Такой красивый, такой чудесный…

— Мама, можно, я приду? Можно я буду с тобой? Обещаю, а буду хорошим. Я буду твоим…

И я всей душой согласилась. Приходи, мой маленький. Приходи, мой сынок…

Во сне всё воспринимается иначе.

Наутро я очень удивилась этому сну. Что это было? Почему мне вдруг приснился ребенок? Из-за разговоров о беременности? Или я слишком переела на ночь мяса? Нет, с ужинами, особенно такими плотными и тяжелыми для желудка, надо завязывать. А то еще какая-нибудь ерунда приснится.

Желудок заурчал так, словно не он употребил огромный кусок мяса накануне вечером.

— Ма, анасар завтракал? — поинтересовалась я у служанки, которая пришла помочь мне привести себя в порядок.

— Сказал, что скоро спустится.

— Отлично!

Я покрутилась перед зеркалом. Что ж, вроде неплохо для серой мыши. На этот раз мы с Ма выбрали нежно голубое легкое платье с синей вышивкой на груди. Не знаю, как анасар относится к голубому цвету или фанатеет только от зеленого, а остальные не переваривает, но мне платье очень понравилось. И раз оно оказалось в моем гардеробе, будем носить.

В нем и отправилась в столовую.

Еще вчера вечером я решила больше не избегать мужа. Путь назад, в родной мир, мне отрезан, и надо как-то договариваться и жить дальше тут, в поместье. Это не означало, что я простила анасара за обстоятельства свадьбы и первой брачной ночи. Но война нам обоим ни к чему. А если уж я вынуждена остаться в этом мире и этом поместье, надо позаботиться о том, чтобы поместье и дальше оставалось нашим.

Ле Ён завтракал в одиночестве. Увидев меня, он удивленно приподнял брови.

— Доброе утро, дорогой муж, — чопорно произнесла я. — Как спалось?

Он закашлялся, отложил вилку, вытер губы салфеткой и выразительно посмотрел на меня.

— Чем обязан? — в тон мне отозвался он.

— Я подумала и решила объявить перемирие.

— А у нас была война? — усмехнулся он.

Я села за стол напротив него и подалась вперед.

— Ле Ён, скажи честно, если ребенка не будет, поместье реально отберут? — задала я вопрос в лоб, отбросив притворную чопорность и став самой собой.

Он нахмурился и кивнув.

— Такие законы нашего королевства. Мне самому они не по нраву, но раз уж я живу тут…

— Ясно.

Я откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Пусть так. Сколько у нас осталось дней?

— До родов? — приподнял он одну бровь.

Как же мило он это делает…

Я моргнула и прогнала непрошеную мысль.

— Нет, до того, как должен быть зачат ребенок. Тебе же надо просто сообщить королю о беременности, да? Родить-то всё равно не успеем. И… — Я замялась. — Нам же еще надо это сделать… Ну… зачать…

Ле Ён тоже откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди. По губам поползла коварная улыбочка.

— А ты хочешь?

Я покраснела и смутилась сильнее. Ну, вот что он творит. Мне и так нелегко дается этот разговор. А он еще и издевается.

— Знаешь, после того, что ты сделал, я не хочу. Но понимаю, что надо.

Улыбка исчезла, словно на солнце набежала туча.

— Не волнуйся, этого не понадобится, — серьезным тоном сказал муж. — Ребенок уже есть. И скоро я сообщу королю.

— В смысле? — не поняла я. — Как есть?

Неужели у него имеется готовый наследник на стороне, и моя «беременность» нужна для отвода глаз? Было бы хорошо, если так…

— Я думал, женщины хорошо чувствуют такие вещи, — с недоумением произнес анасар. — Ты же беременна.

Я опустила взгляд на живот.

— Не, — рассмеялась я. — Не может быть.

— Почему?

— Да потому, что то был безопасный день! — выпалила я.

— Безопасный? Разумеется. Тебе ничего не угрожало. В поместье.

Это он так тонко намекает на мой дурацкий побег в лес?

— Да я не о том, — раздраженно выдохнула я, понимая, что не хочу объяснять дремучему мужику о тонкостях женского цикла. — Ладно. Нет так нет. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Передо мной поставили тарелку с гуляшом и картофельным пюре. Мясные кусочки мгновенно исчезли во мне, а вот картофельная лепешка так и осталась на тарелке. Раньше картошку я обожала. Но сейчас смотреть на нее не хотелось.

Дорвалась до белка, за который не надо отдавать ползарплаты, — съехидничал внутренний голос.