Чтение онлайн

– Эти люди, – говорил он, бегая по комнате с болтающимися подтяжками, – недостаточно серьезны. Когда слушаешь их, начинает казаться, что они зарабатывают деньги только ради связанных с этим занятием сильных ощущений. Это все равно, как если бы дог, попавший в водоворот, стал утверждать, что он плывет к берегу только из чисто спортивного интереса. Они думают, я не знаю, что вторжение Полутора Столетий в розничную торговлю стоит им бессонных ночей. Крестон раздобыл деньги – это значит, что Аарону нужны деньги. Они вызвали меня сюда якобы для того, чтобы приглядеться ко мне поближе, а в действительности все делю, конечно, только в моих складах. Если они этого не знают, тем хуже для них. Вез моих складов Аарону никогда не удалось бы снизить цены на свои товары. И сколько бы Жак ни трепал языком про Ликурта или как его там зовут, этого древнего грека, он тоже навострил уши, когда я заговорил о стоимости моих товаров. Откуда я их беру, они уже больше не спрашивают. Старая поговорка: «Откуда взять, если не украсть?» – потеряла всякий смысл с тех пор, как воровство стоит таких денег. Ну, посмотрим, удастся ли мне вытянуть из них эти столь презираемые ими деньги.

Мэкхит ставил Жака значительно ниже Генри, он называл его тупицей; между тем в то самое время, как он изливался перед своим компаньоном, не кто иной, как Жак, отстегивая подтяжки, всячески отстаивал его перед своим братом, который все еще колебался.

– У этого простака есть кое-какие идеи, – говорил он. – Больше того – у него есть инстинкт. В его взглядах на необходимость соревнования между продавцами поистине есть что-то греческое. Для него все это не просто род распродажи, как для Аарона; перед его духовным взором маячат состязания колесниц. Доля в прибылях есть, в сущности, лавровый венок, уготованный победителю. Он этого не знает, но чувствует. Он требует – и совершенно справедливо, – чтобы настоящий продавец обладал ярко выраженной гармоничной индивидуальностью.
– ! [6] Когда он описывал такого продавца, я видел перед собой Алкивиада. Это неплохо!

Отходя ко сну, Оппер-младший видел перед собой Аароновых продавцов, которые, как Ахилл – Гектора, влекли к кассе убитых покупателей.

На следующей неделе состоялось соглашение между Коммерческим банком, концерном лавок Аарона и ЦЗТ. Отныне ЦЗТ поставляло Аарону товары по тем же ценам, что и д-лавки.

Договоры, которые Блумзбери подписывал от имени ЦЗТ, содержали поистине ужасающие пункты.

Мэкхит не решался смотреть Блумзбери в глаза.

Когда они вышли на улицу, он внезапно истерически разрыдался. Опешивший, ничего не понимающий Блумзбери доставил его в ближайшую чайную. Там они заказали себе бутерброды. Лишь постепенно к Мэкхиту вернулось самообладание.

– За ту цену, что нам платит Аарон, – сказал Мэкхит Блумзбери, когда они вышли из чайной, – мы не можем красть товары. Долго мы не продержимся. Мы в лучшем случае проведем одну рекламную неделю вроде Крестоновой, а это все, что нужно от нас братьям Оппер. Они хотят как можно скорей разделаться с нами. Мы для них недостаточно чистоплотны. Поглядите-ка на этот дом, Блумзбери! Мрамор и бронза! Я никогда не понимал, почему публика носит свои сбережения в дома, которые столько стоили и продолжают стоить. По-видимому, люди думают, что фирмы, заводящие у себя мрамор и бронзу, уже не нуждаются в деньгах, стало быть, их деньги будут там в сохранности.

Старенький, маленький Национальный депозитный был ему более по вкусу. Его невзрачные конторы как бы говорили: мы мало зарабатываем на наших клиентах.

Он с горечью вспомнил о Национальном депозитном банке, этой коварной старой амфибии. Без Национального депозитного означало против Национального депозитного. А между тем в Национальном депозитном хранилось приданое его жены. Горькое чувство овладевало Мэкхитом всякий раз, как он об этом думал. Он говорил себе, что ему предстоит борьба с этим приданым, которое он должен был – так уже своеобразно сложились обстоятельства! – уничтожать всеми средствами ради спасения своей шкуры. Это должна быть борьба без пощады, она могла кончиться только уничтожением противника.

Мэкхит чувствовал, что надвигаются тяжелые времена.

Немало средств стоило превратить ЦЗТ в приманку для Коммерческого банка. Но если бы ему позволили теперь заняться его несчастными д-лавками, он, во всяком случае, полностью обеспечил их товарами и они вступили бы в полосу неслыханного расцвета. Вместо этого случилось самое худшее: ему пришлось объединиться с Аароном – конкурентом, и притом конкурентом неизмеримо сильнейшим! Он добывал товар, чтобы его у него украли! Он опять не продвинулся ни на шаг вперед! Если счастливый случай не спасет его, он погибнет окончательно. Мэкхит напоминал человека. – стоящего босиком на раскаленной плите. Человек все время подпрыгивает, чтобы переменить место, хотя плита, раскалена повсюду одинаково. Передышка наступает только в ту секунду, когда его нога находится в воздухе.

Так или иначе, в настоящий момент Мэкхиту удалось раздобыть кое-какой капитал для своих д-лавок. Появилась возможность расширить их сеть и вновь открыть им кредит. Вся задолженность по зарплате «закупщикам» О'Хара была выплачена.

Мэкхит произнес речь принципиального значения перед собравшимися в Ньюгете владельцами д-лавок.

Он начал с заявления, что он твердо решил целиком посвятить себя им, то есть д-лавкам. Чтобы разгрузиться, он, мол, отказался от закупок и передал их одному весьма мощному товариществу – ЦЗТ. Эта организация имеет в своем распоряжении всевозможные товары, которые, впрочем, обойдутся дешево только в том случае, если их будут покупать крупными партиями. Это нужно еще и для того, чтобы лишить ЦЗТ возможности снабжать другие лавки по столь выгодным ценам. А д-лавки сами по себе не могут поглотить все запасы ЦЗТ.

Он продолжал:

– Как вы, вероятно, уже слышали, Объединенные д-лавки вчера вступили в тесный деловой контакт с лавками Аарона. Центральное закупочное товарищество с ограниченной ответственностью, которое будет впредь снабжать вас, господа, будет обслуживать также и концерн лавок Аарона. Что означает этот сенсационный шаг мощного концерна Аарона? Господа, он означает победу, решительную победу д-лавок, И что еще важнее – победу идеи д-лавок. Что это за идея? Господа, это идея – дать продукцию современной индустрии бедным и беднейшим слоям населения. Представитель масс, средний человек – это звучит не очень почетно. Господа, это глубочайшее заблуждение! Именно масса решает все. Делец, который смотрит свысока на грош, на заработанный, потом и кровью грош рабочего человека, совершает тяжкую ошибку. Этот грош нисколько не хуже любых других денег. А дюжина – это в двенадцать раз больше чем один. Вот в чем заключается идея д-лавок. И эта идея д-лавок, ваша идея, одержала полную победу над могущественным концерном Аарона с его десятками крупных предприятий. Отныне и концерн Аарона открывает свои двери беднейшим слоям населения и тем самым ставит себя на службу идее дешевизны и социального прогресса. Среди вас есть маловеры – где их нет, этих нытиков и критиканов? Они будут говорить втихомолку: чего ради могущественный концерн Аарона будет сотрудничать с нами, мелкими людишками? На это мы должны ответить прямо: разумеется, не ради прекрасных глаз д-лавок. Куда мы ни взглянем, в природе ничто не совершается без материального интереса! Там, где один говорит другому: «Я к тебе хорошо отношусь, давай вместе и т. д.», – там надо держать ухо востро! Ибо люди – всего только люди, а не ангелы, и они, разумеется, прежде всего заботятся о собственном благе. Из человеколюбия никто ничего не делает! Сильный порабощает слабого, и в нашей совместной работе с концерном Аарона возникает тот же вопрос: дружба – дружбой, но кто из нас сильнее? Стало быть, борьба? Да, господа, борьба! Но борьба мирная! Борьба во имя идеи! Здравомыслящий делец не боится борьбы. Ее боится только слабый, который будет раздавлен колесом истории! Концерн Аарона примкнул к нам не потому, что наши глаза показались ему прекрасными, а потому, что он не мог поступить иначе, потому, что ему внушила уважение упорная, настойчивая и жертвенная работа д-лавок, и эту работу мы должны и дальше крепить. Наша сила в нашем прилежании и в нашей неприхотливости! Все знают: мы не жалеем своих рук. И поэтому я тоже принял решение отдать все мои силы вам и д-лавкам – не из материальных побуждений, но оттого. Что я верю в идею, и оттого, что я знаю: самостоятельная розничная торговля есть нерв всей торговли и, кроме того, золотое дно!

Эту речь слушали около пятидесяти человек мужского и женского пола, не считая представителей прессы; она произвела сильное впечатление. Среди слушателей было немало истощенных или казавшихся истощенными людей, но призыв к собственным силам, как известно, редко остается без отклика.

Мэкхит имел все основания быть довольным своим успехом, но он покинул собрание вместе с Фанни Крайслер, и Полли каким-то образом узнала об этом.

Однажды вечером – было уже довольно поздно – он встретил ее в Нанхеде, у своего дома. Она узнала его адрес в одной из д-лавок и уже несколько часов подряд ждала его у решетчатых дверей. Она вела себя довольно смирно и сразу же сказала, что она без него больше не выдержит.

Отпирая дверь, он подготовил ее к тому, что переехал на новую квартиру и что из всех комнат покамест обставлена только одна. Причину переезда он объяснил ей наверху, когда она села на единственный в комнате стул, поставив перед собой чемодан.

Он очень серьезным тоном сказал ей, что отношение к нему ее отца поставило его в крайне тяжелое положение.

Он, мол, честно признается ей, что рассчитывал на приданое или по крайней мере на расширение своего кредита.

– Я надеюсь, – сказал он, – ты не разочарована, что вышла замуж за человека, знающего цену деньгам. Я всю жизнь работал как вол. Теперь, когда я наконец вижу берег, мне нужны деньги, чтобы окончательно упрочить мое благополучие. Такой человек, как я, не имеет права жениться вслепую. Он обязан держать себя в руках. Его жена должна быть ему помощницей. Когда я почувствовал, что люблю тебя, я все же не потерял голову и спокойно спросил себя: подходящая ли она для тебя жена? Мой инстинкт ответил мне: да. А попутно наведенные мною секретные справки подтвердили, что мой инстинкт меня не обманул. Еще Киплинг сказал: «Больной умирает, а здоровый борется».

Ввиду вышесказанного он все же и теперь бестрепетно взирает на создавшееся положение.

Словом, он продал ту квартиру. Они устроятся здесь, если она не предпочтет вернуться к отцу, чье враждебное отношение в настоящий момент в силу изложенных причин крайне ему неприятно, Она чуточку поплакала, а потом рассказала о домогательствах господина Кокса, против которых она совершенно беззащитна. Он сразу же понял, что она хотела сказать. Когда же она сообщила ему, что беременна, что у нее под сердцем уже шевелится маленький Мэкхит, он проявил себя с самой лучшей стороны.