Чтение онлайн

— Хороший вопрос. — Кира остановила запись на моменте, когда Лиля вытащила мяч из-под самой сетки в прыжке, с немыслимым кувырком после падения, смягчая удар о покрытие. — Я пересматривала этот момент семнадцать раз. Она начинает двигаться до удара. Понимаете? Она читает игру.

— Так это же хорошо? В смысле — для неё?

— Для неё — да. Для вас — нет. Но вот что интересно… — Кира прищурилась. — Она хорошо читает игру соперника. Даже слишком хорошо. Отлично. Но…

Она включила воспроизведение. На экране шёл розыгрыш — сложная комбинация «Птиц», быстрые пасы, смена позиций…

— Вот. Стоп. — Кира ткнула пальцем в экран. — Видите? Бергштейн стоит не там, где должна. Она перекрывает зону Федосеевой.

— И что?

— А то, что их комбинации — новые. Они ещё не притёрлись, не сыгрались должным образом. Бергштейн играет интуитивно, а остальные — по схемам. Иногда это гениально работает, а иногда… — она промотала запись, — вот. Столкновение. Два игрока на одном мяче.

На экране Лиля и высокая, широкоплечая девушка — действительно врезались друг в друга. Невысокая либеро отлетела в сторону словно тряпичная кукла. Мяч упал между ними.

— Большая — Валентина Федосеева. — говорит Нина Сергеевна.

— Это и есть их слабое место, — сказала Кира. — Бергштейн слишком много берёт на себя в защите. Если засыпать их площадку мячами — быстрыми, разнообразными, в разные зоны — она начнёт метаться и мешать своим. Она хорошо читает противника и у нее не остается времени следить за своими.

— То есть стратегия — давить на эту либеро? — уточнила Женя, делая пометки в блокноте. — Давить на всю защиту. Не давать им разыгрывать красивые комбинации в атаке. Держать темп. Менять направления. Перегрузить Бергштейн решениями и не играть предсказуемо, если постоянно менять углы атаки и темп, то… нет, Бергштейн не станет совершать ошибки, но остиальные члены команды начнут дергаться. — Кира еще раз указала на застывшее изображение: — эта команда не сыграна как следует, собрана из двух команд-соперниц, если вы раздергаете их как следует, то их игра обязательно посыплется. Они вообще хороши в атаке, Железнова, Кондрашова, Синицына, Волокитина… но в защите у них блистает только Бергштейн. Салчакова и Чамдар с Изьюревой не в счет. Так что вам следует сосредоточиться на атаке, если вы будете защищаться — вами в два счета пол вытрут. Акцент на разнообразных атаках, понимаете? Задача — вывести Железнову из строя. — гостья из северной столицы развела руками: — вот как-то так. Кассету я вам дарю. Наработки что я набросала за поездку вот тут. — она кладет на стол черную общую тетрадь: — а завтра мы увидимся на вашей тренировке, которую Нина Сергеевна любезно согласилась мне продемонстрировать.

— Я, конечно, прошу прощения. — с места поднимается Женя Глебова: — но зачем тебе вся эта морока? Если все ты так считаешь, что мы «Птичкам» в одну калитку проиграем, зачем ты сюда летела? Билет на самолет взяла, гостиницу оплатила… с кассетой заморочилась.

— Советские спортсмены должны помогать друг другу, разве нет? — на лице у девушки снова появляется улыбка: — спорт не место для соперничества, главное не победа, главное участие.

— Издеваешься?

— Да нет. — Кира разводит руками: — чем тяжелее будет матч для «Птичек», чем больше вы их измотаете, чем больше пострадает уязвленное эго Железновой — тем лучше для нас. Мне этот визит ничего не стоил, это командировка, все равно Трамвайно-Троллейбусное Управление города Ленинграда платит…

— Маловато как для профита. — прищуривается Женя: — ты на разведку прилетела, да? Прознала про нашу Дуську?

— Ну… чудеса случаются. — признается девушка в очках: — если вы каким-то чудом выиграете у «Птичек», то нам придется с вами играть. Вот тогда сведения о вас и вашей «маугли» нам пригодятся. А ваша тренер прячет эту звездочку от меня… хотя мы договорились…

— Договор был о разговоре с командой и присутствии на тренировке, не более. — уточняет Нина Сергеевна. Гостья из Ленинграда прищуривает глаза.

— Вот значит как. — говорит она: — что же… ладно. Действительно, уговор был такой. — она вздыхает: — видимо тут меня обыграли. Ничего не остается как надеяться на завтрашнюю тренировку…

— И никаких контактов с игроками на тренировке! Это будет обычная тренировка. — предупреждает помощник тренера Нина Сергеевна.

— Да, да, как скажешь. Это твоя песочница. Что же… тогда я пошла… — девушка поправляет очки, окидывает взглядом команду «Текстильщика» и улыбается: — прощайте… мои сладкие пирожочки…

Утро выдалось паршивым. Серое, осеннее небо, никакого просвета в облаках. Катя проснулась рано — привычка, выработанная годами тренировок. Шесть утра, подъём, тело само выбросило её из кровати ещё до того, как мозг успел проснуться. Она постояла у окна, глядя на промозглое ивановское небо, на пустой двор, на голые ветки тополей.

Нинка позвонила вчера вечером. Голос был напряжённый.

«Не приходи завтра на тренировку».

«Чего это?»

«Гостья из Ленинграда. Кира Ворошилова, ТТУ. Она тебя ищет. Прознала что ты наш „маугли“, хочет на тебя в деле взглянуть. Рано или поздно увидит, но… не сегодня».

Катя тогда промолчала. Кира Ворошилова. Белый Ферзь команды ТТУ. Раньше бы она и внимания на такую мелочь не обратила, что ей интриганки из первой лиги, все равно что со умственно отсталыми в шахматы играть. Но сейчас…

«Она что-то знает?»

«Не думаю. Там другой интерес — своими глазами твою игру увидеть. Ты же с ней раньше не пересекалась, так что вероятность что узнает минимальная. Я бы и сама тебя сейчас не узнала» — короткий смешок в трубке: «злая как черт, осунулась, жесткая как колючая проволока, волосы остригла, шрам на щеке. Помнишь какая была? Первая красавица сборной… а сейчас — пацанка из провинции.»

«И что мне делать? Сидеть дома как мышь?»

«Именно. Один день, Кать. Завтра она улетит, и всё. На всякий случай. Да и не охота „ТТУ“ лишний козырь давать. Пусть улетит несолоно хлебавши, думает самая хитрая что ли? Нечего. Ты наш козырь и светить тебя Ленинграду я не буду. Я бы так с кем угодно поступила, не только с тобой. Сама понимаешь, игра пошла.».

Катя повесила трубку и выдохнула. Сидеть дома она не умела. Потому еще с вечера она приготовила себе несколько книжек, одну про какую-то «Маркизу Ангелов», Нинка ее очень хвалила, а другую про «ЧП районного масштаба», говорят тоже неплохая.

Так что, встав с утра, размявшись, почистив зубы и умыв лицо, позавтракав и заправив постель вместо того, чтобы взять свою сумку с формой и отправиться на тренировку как обычно — она уселась на диван и раскрыла книгу про «Маркизу Ангелов». Книга была про девушку по имени Анжелика, ее выдают за загадочного и обезображенного графа де Пейрака…

Катя хмыкнула. Тряпка. Взяли и выдали, а она — смирилась. Безвольная кукла. Она раздраженно закрыла книгу и бросила ее на диван. Тело требовало движения. Мышцы ныли, просили нагрузки. Энергия копилась где-то внутри, под рёбрами, горячая и злая, и если её не выпустить — она сожрёт изнутри.

Она сдвинула журнальный столик к стене. Отодвинула кресло. Скатала ковёр — старый, вытертый, с блёклыми розами — и запихнула его в угол. Получилось что-то вроде пятачка, три на три метра. Не площадка, конечно. Но сойдёт.

Она переоделась — спортивные штаны, майка, руки обмотала эластичным бинтом. Привычка из юности: папка, бывший боксёр-любитель, учил её бить ещё до того, как она взяла в руки волейбольный мяч.

«Девочка должна уметь за себя постоять, Катюха. Мир жестокий».

Как же ты был прав, папка. Она начала с разминки. Прыжки на месте, колени к груди — раз-два, раз-два. Потом — упала, отжалась, выпрыгнула. Ещё раз. Ещё. Пот выступил на лбу, сердце застучало быстрее.