Чтение онлайн

– И почему ты так говоришь?

– Потому что Деназен тоже объявились в поисках его.

Я практически могла слышать, как изменилось ее поведение. Воздух был таким плотным, что потребовалась бы бензопила, чтобы пробиться сквозь него.

– Дез, немедленно возвращайся домой.

И вот тут-то и началось самое интересное в разговоре.

– Я не могу. Я... я здесь с Кейлом.

На несколько мгновений воцарилось молчание, и я не могла понять, хорошее это молчание или плохое. С мамой обычно это было невозможно определить. Я бы, наверное, предпочла, чтобы она кричала. По крайней мере, я бы знала, где нахожусь, - Ты ранена?

– Я в порядке. Я обещаю. В списке есть имя Бена Симмонса...

– Как...

– Ты действительно думала, что я не проверю остальные имена? Ты ясно дал понять, что Джинджер не хотела, чтобы я видел список. А чего ты ожидала от меня? Говорить мне, чтобы я чего-то не делала, это почти то же самое, что размахивать этим перед моим носом, как ярко-красным флагом, пахнущим кофе...

– Замечание сделано, - сердито сказала она, - И урок усвоен. Очевидно, ты знаешь, что делает Бен...

Вспышка гнева, неприятного и острого, вырвалась на поверхность. Я все еще не до конца простила ее за то, что она приняла сторону Джинджер в хижине, но знать, что Бен был в списке и, возможно, мог помочь Кейлу, и игнорировать это? Совершенно другой уровень несправедливости, - И ты тоже. Как ты могла скрыть от меня что-то подобное? Если бы был шанс, что этот парень сможет помочь...

– Пенни Миллс должна быть твоим приоритетом. Если ты умрешь, или сойдешь с ума, какое это будет иметь значение, если Бен Симмонс сможет помочь Кейлу с памятью? Как ты думаешь, он бы этого хотел?

– Сейчас это не имеет значения. Приоритеты изменились, нравится нам это или нет.

– Изменились? Что это должно означать?

– Это значит, - сказал Кейл, наклоняясь ближе к моему смартфону, - что я хочу знать правду. Если Бен Симмонс сможет мне это объяснить, я намерен с ним поговорить.

Мама на минуту замолчала. Когда она заговорила снова, в ее голосе зазвучали те же нотки. Опасные нотки, которые намекали на то, что она вот-вот выйдет из себя. Я видела, как это происходило. Это было некрасиво, - И какое отношение это имеет к моей дочери?

– Потому что, если Симмонс подтвердит то, что утверждает ваша дочь, значит, она говорит правду, а мне солгали. Если он скажет мне, что все в порядке, значит, ваша дочь лжет. А если она лжет, значит, мои друзья говорят правду. А это значит, что у нас с ней есть незаконченное дело.

– А почему ты думаешь, что мы тебя не перехватим?
– Спросила мама с оттенком веселья. Я почти видела, как улыбка расползается по ее лицу, - Мы тоже знаем, где Симмонс. Мы могли бы просто забрать ее обратно.

– Не советую, - проворчал Кейл.
– Потому что, если кто-нибудь появится, от Кирнан, или Дез, или кто бы она ни была, не останется и бумажного стаканчика.

Мама глубоко вздохнула. Я слышала это так отчетливо, как будто стоял рядом с ней, - Я люблю тебя, как родного, Кейл, но, если ты причинишь ей боль, я убью тебя сама. Медленно, - Ее голос был холоден, как лед, от него по комнате разнесся холод, способный заморозить огонь.

Кейл шагнул вперед и взял телефон, - Тогда будем надеяться, что она говорит правду. Не сводя с меня глаз, он нажал кнопку отбоя и бросил его на кровать, - Она называла тебя Дез.

Я уставилась на телефон, радуясь, что он перестал подпрыгивать прямо перед тем, как свалиться с края. Если бы я сказала маме, что мне нужен еще один телефон, у нее случилась бы истерика. Это был третий телефон за два месяца.

Я схватила его с кровати и аккуратно положила на тумбочку, - Наверное, потому, что это мое имя. О, и эта новая личность? Она оставляет желать лучшего. Алекс прав. Ты, в какой-то степени, придурок.

Кейл не ответил. Вместо этого он опустился на матрас и снял ботинки. Я могла бы попытаться сбежать, пока он спал. Вероятно, у меня был бы шанс пятьдесят на пятьдесят, ладно, скорее десять на девяносто, но я не собиралась пытаться. Как бы ни было больно видеть отвращение в его глазах каждый раз, когда он смотрел на меня, это была моя единственная возможность достучаться до него.

– Так что... спишь?

– А что с того?
– спросил он, задирая ноги.

– Ты хочешь, чтобы я спала с тобой в одной постели?

– Это тебе решать.

– Откуда мне знать, что ты не перевернешься и не придавишь меня во сне?

– Я не переворачиваюсь.

Ха. В хорошую ночь Кейл как минимум дважды оказывался на полу. Кошмары. Очевидно, это больше не было проблемой. И все же я волновалась. Нахмурившись, я перевела взгляд с него на кровать.

Он потянулся и щелкнул выключателем, и в комнате стало темно, - Как я уже говорил, не нужно обольщаться. Ты не в моем вкусе.

Поколебавшись, я присела на противоположный край кровати. Если бы мне удалось разговорить его, возможно, я смогла бы что-то прояснить. Воспоминание или чувство. Я не была разборчивой. В этот момент я бы согласилась на все, - И что бы это могло быть?

– В моем вкусе?
– Я думал, ты сказала, что знаешь все о моей жизни. Почему бы тебе не рассказать мне.

Я повернулась и подтянула ноги к себе, поджав их под себя, - Что бы я тебе сейчас ни сказала, это не пройдет. Ты убежден, что я враг.

Через несколько минут он издал тихий смешок, - Ладно. Роз сильная. Она уверена в себе и преданна. Она всегда рядом, когда я в ней нуждаюсь.

– Поздравляю, - пробормотала я, - Похоже, ты встречаешься с немецкой овчаркой.

Я почувствовала, как кровать покачнулась, и в темноте увидела очертания его фигуры. Мгновение спустя его лицо появилось в лунном свете, проникающем через окно в форме сердца, - Мы с Роз подходим друг другу. Я не могу этого объяснить и не жду, что кто-то вроде тебя поймет.

– Кто-то вроде меня. Что именно это должно означать?

– Ты злобная. Я знаю, что ты ее сводная сестра. Роз рассказала мне, как пыталась связаться с тобой и как ты отвернулась. Она предложила тебе помощь, а в ответ ты попыталась причинить ей боль, причинив боль своему отцу и мне. И все потому, что ты почувствовал себя обделенной.

Мое сердцебиение участилось, - Что значит, обделенной?

Мимо проехала машина, свет ее фар осветил серьезное выражение лица Кейла, - Роз рассказала мне все. Она сказала, что тебе было горько из-за того, что ты выросла в приемной семье. Ты была в ужасной ситуации, пока Маршал, наконец, не приехал за тобой, в то время как она жила хорошей жизнью.

Я легла на спину как можно ближе к своему краю кровати и повернулась к нему лицом, - Что еще она рассказала тебе о том, как росла ее сестра?
– Я не хотел говорить "я". Это только заставило бы его подумать, что это признание или, что еще хуже, оплошность.

– Твой приемный отец был пьяницей с тяжелой рукой.

– Я не знала.
– То, что она сделала со мной, с Кейлом, нельзя было не заметить, но я не могла не сочувствовать ей.

Мелочи начали обретать смысл. То, что она сказала, когда мы впервые встретились. Замечания, сделанные вскользь за те месяцы, что она провела в отеле. Почему она ничего не сказала? Если она была сердита или обижена, почему просто не накричала и не высказала все открыто? Мы могли бы поддержать друг друга. Мы могли бы стать семьей. Вместо этого она обратилась к отцу, и из-за этого выбора погибли невинные люди.