Чтение онлайн

В ее словах была определенная логика, но все же я была уверена в своей правоте.

— Чтобы правитель мог управлять любым двором, знать должна присягнуть ему на верность и связать себя с ним. В нашем дворе это присяга, основанная на крови, а я еще в своих дуэлях продемонстрировала, что, обменявшись со мной кровью, мои оппоненты становились смертными.

— Это было неожиданно, когда ты убила Арзюля[15].

— Он определенно не ожидал, что из-за клятвы на крови его сможет убить пуля, иначе ни за что не предложил бы мне пистолет против его меча.

Она улыбнулась с удовлетворенным видом.

— Ты всегда была безжалостна, Мередит. Почему я раньше не замечала твоих достоинств?

— Ты ненавидела мою смешанную кровь так же сильно, как и весь остальной двор, тетя Андаис.

— Ты же не собираешься вспоминать то время, когда я попыталась утопить тебя в шестилетнем возрасте, не так ли? Меня так утомило постоянное напоминание об этом, что я бы исправила все, если бы могла.

— Я ценю твои намерения изменить прошлое, но твою уверенность в том, что я недостойна быть благородной сидхе Неблагого двора, не говоря уже о том, чтобы править им, разделяют многие. Они боятся принести мне клятву, тетя Андаис, опасаясь, что моя смертность навсегда лишит их бессмертия. Поскольку я не могу уверить их, что их страхи не сбудутся, полагаю, они предпочтут мою смерть своей или своему медленному старению как у людей.

— Ты будешь удивлена, Мередит, сколь многие примут тебя ради способности зачать.

— Не думаю, что все сидхи твоего двора так же ратуют за возможность иметь детей, как ты, тетя.

— Возможно, но показала ли я себя достаточно уравновешенной, чтобы получить позволения взглянуть на своих внучатых племянников?

Я сопротивлялась желанию взглянуть на Дойла за советом. Рис оглянулся и подарил мне тот самый взгляд, в котором я нуждалась. Он считал, что Андаис ведет себя достаточно хорошо, чтобы увидеть детей, или по крайней мере, не сделала ничего настолько ужасного, чтобы не заслужить взглянуть на них. Я коротко кивнула и ответила:

— Да, малышей принесут в комнату, чтобы ты смогла увидеть их сегодня, тетя Андаис.

Последнее слова я подбирала с осторожностью, поскольку если бы я сказала просто: «Ты можешь увидеть детей,» — она могла воспринять это, как предложение визита, а этого она еще не заслужила.

Я велела принести малышей. Один из охранников отправился позвать наших нянечек с детьми, чтобы показать их двоюродной бабушке, которая чуть не убила меня, когда я была маленькой, потому что считала, что у меня недостаточно чистая кровь, как если бы ваша породистая сука-медалистка родила щенка от дворняги. Вы бы не потерпели такой ошибки, вот и Андаис так считала, если не хуже. Мой отец обнаружил нас, спас меня, сразился со своей сестрой и забрал меня и всех своих придворных в людской мир. Он выбрал жизнь в бегах, чтобы спасти меня. Я не понимала, чего это ему стоило, пока сама не провела три года в бегах и в одиночестве, скрываясь в Лос-Анджелесе. Мой отец так сильно любил меня, тетя же… не любила вообще. Как могла я доверить ей своих детей? Ответ очевиден: я не могла.

Глава 11

Брилуэн устроилась у меня на руках, словно была создана, чтобы вот так лежать на сгибе моего локтя. Я склонилась над ее крошечным личиком; темно-рыжие реснички на алебастровой коже казались украшением, слишком совершенно, чтобы быть настоящим. Я уже говорила, что все матери считают своих детей красивыми; как знать, видим ли мы истину или какую-то иллюзию, созданную любовью и материнскими гормонами? Некоторые виды гламура никак не связаны с фейри, лишь с любовью.

Гален взял на руки Гвенвифар, а затем сел, аккуратно облокотившись о мои ноги, стараясь не толкнуть «подставку для ног», чтобы Китто не шевелился и не привлекал внимание королевы. Шолто с Аластером на руках стоял рядом с моим креслом. Он не осознанно укачивал малыша, если тот начинал беспокойно ерзать. Когда Шолто поверил, что Брилуэн была от него, он присоединился к уходу за детьми, как будто все они были его.

— Совсем забывается, какими крошечными они бывают, — проговорила Андаис, и ее голос был мягче и нежнее, чем я когда-либо слышала от нее.

Я подняла взгляд и вдруг осознала, что забыла о ее присутствии, на какое-то мгновенье для меня не существовало ничего, кроме малышки на моих руках и чувства абсолютного удовольствия. Я обнаружила, что порой рядом с тройняшками чувствуешь себя, словно под воздействием чего-то, медлительной и довольной, но не ожидала этого эффекта и во время разговора с моей тетей.

— Я помню этот взгляд с того времени, как Кел был маленьким. Он всегда оказывал на меня такое влияние. Глядя теперь на тебя, я задумалась, не было ли это чем-то большим, чем просто материнский инстинкт.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила я.

— Твой взгляд расфокусирован, ты как будто одурманена.

— Брилуэн оказала очень сильное влияние на нашего друга-человека, такое сильное, что мы решили отказаться от человеческой няни для нее, — сказала я.

— Возможно, моя внучатая племянница очаровывает не только людей, Мередит. Осознанно ты бы ни за что не стала так отвлекаться при мне.

— Нет, тетя Андаис, не стала бы.

На ее лице появилось задумчивое выражение, и она положила руку на бедро Эймона, зарывшись ею под его шелковый халат.

— Могу ли я списать вину некоторых из самых худших моих ошибок на магию? Был ли мой сын способен так же очаровывать меня взглядом, как… Брилуэн только что сделала с тобой?

— Я не знаю, тетя Андаис, не могу сказать.

— Я тоже не уверена, — сказала она, по-прежнему касаясь Эймона, поглаживая его бедро не с эротическим подтекстом, а чтобы успокоиться. Насколько мне было известно, прикосновения помогают освободить разум от чар Короля Света и Иллюзий, Тараниса; интересно, она касалась Эймона, чтобы успокоиться или чтобы выйти из-под гламора, передавшегося через зеркало от нас с Брилуэн.

Дойл опустил руку мне на плечо, и я смогла мыслить еще более трезво. Это помогло мне сосредоточиться и понять, что эти несколько мгновений я не владела собой, и тот факт, что я этого не осознавала, не был хорошим знаком. У нас предстояли серьезные переговоры и сегодня, и позже с нашими другими родственниками, союзниками и врагами. Я не могла заниматься всем этим, будучи одурманенной гламуром детей. Насколько сильное влияние оказывает Брилуэн на окружающих ее людей?

— За идею, что я могла быть по-матерински слепа к козням своего сына из-за магии, спасибо тебе, Мередит, и Брилуэн. По-корнийски это значит «роза», милое имя для маленькой девочки.

— Это имя было компромиссом между мужчинами, — ответила я.

Она взглянула на одного из мужчин за моей спиной и сказала:

— Так ты, Убийственный Холод, пожелал назвать свою новорожденную дочь в честь потерянной веками назад любви? Розой?

Мне даже не нужно было касаться его, чтобы чувствовать напряжение, так что его испуг должен быть виден и ей через зеркало. Розой звали женщину и ее дочь, которых он любил несколько столетий назад, когда его еще именовали Джокула Фрости или Маленьким Джеки Фростом[16]. Любовь к ним, желание их защитить превратили его из незначительного участника шествия зимы в высокого властного воина, потому что маленький Ледяной Джек не мог защитить свои Розы. А Убийственный Холод был на это способен, но в конечном итоге время отняло их у него. Они были людьми, смертными, и погибли, на что обречена всякая смертная плоть.