Чтение онлайн

— Ты хотела бы, чтобы сегодня я тебя целовал, Яна?

— Нет! Вовсе нет! — отвечаю уже тверже и отрицательно качаю головой.

Его лицо вдруг становится очень серьезным, брови сходятся на переносице, а большие пальцы сильнее вжимаются в мой живот, жар внутри которого делается почти болезненным и перемещается на бедра и в область промежности. Я закусываю губу, чтобы не выдать свое состояние. Мне стыдно за то, что я чувствую это.

— Я не хочу тебе навредить, Яна, — тихо произносит отчим и откидывает голову на спинку кресла, смотрит на меня, слегка прикрыв веки. — Не хочу, чтобы ты меня боялась. Того, что произошло утром, больше не должно повториться. Прости меня за эту слабость, девочка.

Он замолкает, а я продолжаю сидеть сверху на нем, не зная, что ему сказать, что ответить. Почему я продолжаю сидеть? Почему не встану и не убегу? Я понимаю, о чем он говорит. О своем срыве. О том, что случилось в душе и сразу после. Он пытается мне сказать, что другим женщинам будет место в его постели, пока я сама не лягу в нее, и он не хочет, чтобы это было насилием? Так? Что я чувствую по этому поводу? Я не знаю. Мне это не нравится. Грудь щемит, но что мне сделать? Отдаться ему, потому что он с ума сходит? Прямо сейчас? З…десь…? Я не готова. Я не могу. Пусть лучше будут другие.

Сильнее прикусываю губу, пока на языке не ощущаю железный привкус крови.

Одна рука отчима соскальзывает с моей талии, через мгновение его палец сдавливает мою нижнюю губу, проходит по ранке от зубов, стирая капельку крови, затем он подносит палец, испачканный моей кровью, ко рту и облизывает.

Я наблюдаю за ним, задержав дыхание. Его действия должны казаться мне животными, отвратительными, но кажутся совсем другими. Они порождают во мне самой какие-то животные инстинкты. Нечеловеческие.

— Тебе лучше уйти, — хрипит мужчина. — Сейчас. Уходи.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, почему он просит меня об этом. Я начинаю медленно сползать с его коленей, от каждого лишнего движения ощущая пульсацию между ног и нарастающее сердцебиение.

Господи… у меня сейчас сердце не выдержит…

Он наблюдает за мной. Я чувствую. Следит как хищник. А я не знаю, как до сих пор не потеряла сознание от внутреннего напряжения и кучи разрывающих меня на части эмоций.

К лестнице я двигаюсь спиной, чтобы не упускать его из виду, хотя толку от этого немного. Если его снова сорвет, то я не сумею убежать. Мне негде будет скрыться. Здесь я в его власти.

— Постой, — его голос останавливает меня, когда я уже ставлю одну ногу на первую ступень. Рукой обхватываю перила, впиваюсь в них наверняка до побеления костяшек. Отчим неторопливо поднимается на ноги, потирает лицо ладонями, после чего наклоняется над журнальным столиком и что-то с него берет.

— Вот. Забери, — мужчина подходит ко мне и отдает смартфон.

Он вернул его. Как и обещал.

Дрожащими пальцами забираю гаджет и кое-как нахожу в себе силы прохрипеть:

— Спасибо…

— Не за что, Яна.

Разумеется, я не собираюсь спрашивать о Максиме. Как он вернул смартфон, и что там со Звергом. Мне хватило его утренней негативной реакции на вопросы о парне, поэтому я просто продолжаю свой путь наверх, все еще не поворачиваясь к мужчине спиной. Он стоит внизу, не двигается, но смотрит на меня.

— Ты здесь останешься? — решаю на всякий случай уточнить, чтобы знать, насколько спокойно я могу спать всю оставшуюся ночь.

— А ты хочешь, чтобы я ушел?

— Мне бы так было комфортнее.

Слышу короткий смешок.

— Мне бы тоже.

Поджимаю губы, игнорируя небольшую боль из-за ранки, и ускоряю шаг. Вот и пусть уходит. Возвращается к той, с кем он сегодня был. С Региной или с кем там? Пусть она его утешает. Пусть воняет потом ее невкусными духами. Лучше ее, чем моими.

— Я не собирался возвращаться так рано. Но ты не отвечала на мои сообщения и звонки.

— Я заснула.

— Это я уже понял.

— Мог бы уехать сразу.

— Нет. Не мог бы.

Наконец я оказываюсь на втором этаже. Между нами несколько метров. Длинная лестница. Но глядя на него сверху-вниз, я чувствую себя так, будто он стоит совсем рядом, будто, если я сейчас протяну руку, то смогу до него дотронуться.

— Нет, мог бы. Но не захотел, — шепчу, сильно сжав пальцами смартфон.

Мужчина засовывает руки в карманы брюк, яркая вспышка молнии освещает комнату, мой взгляд скользит вниз, на область его ширинки. Всего мгновение, всего одна вспышка, но мне хватает этого, чтобы заметить его возбужденное состояние. Та женщина, если и успокоила его, то эффект оказался непродолжительным. Я, наверное, ненормальная, но почему-то чувстсвую из-за этого удовлетворение. Сразу же пытаюсь отшвырнуть неугодное чувство куда подальше. Слишком много противоречивых эмоций, связанных с ним, доведут меня до сумасшествия и сделают такой же безумной, как он. Но я такой быть не хочу. В моей жизни все должно быть правильно. Я не должна подводить себя и маму. Я обещала быть хорошей. Быть достойной. Если я и верну брата, то с холодным сердцем и в здравом уме.

Делаю осторожный шаг назад.

— Ты права. Не захотел, девочка, — отвечает Рустам Довлатович и делает пол шага вперед. Пол шага, а я дергаюсь, словно на меня бросился тигр. Мужчина останавливается, тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. — Не забудь, что завтра нам ехать в больницу, Яна.

— Я помню.

— Спи. Я тебя не трону.

— Я тебе не верю.

— Зря, девочка. Я никогда тебе не лгал и не буду лгать. Не все можно рассказать сразу, Яна, но врать я бы не стал.

Я склоняю голову набок и поджимаю пальцы на босых ногах.

— Один раз ты солгал мне.

Он не отвечает. Молча ждет, когда я продолжу. И я продолжаю:

— Перед тем, как вы с мамой поженились… когда… когда я спросила тебя "Если вы поженитесь, всегда ли ты будешь мне отцом?" Ты ответил "Да. Всегда"… Ты солгал.

— Тогда я думал, что говорю правду, Яна.

— Еще не поздно все исправить. Не поздно сделать то обещание правдой, — говорю дрожащим голосом, почти умоляю, но он ничего не говорит. Еще одна вспышка молнии освещает нас. Его тяжелый и виноватый взгляд направлен на меня.

— Не ходи босиком, Ян, — спустя минуту произносит Рустам Довлатович, разворачивается и уходит, оставляя меня в темноте и одиночестве. Ответ повисает надо мной суровой тишиной.

Поздно.

— Ты почти ничего не ела вчера. И завтракать не стала.

Мы с Рустамом Довлатовичем едем в больницу. Почти вся дорога от особняка проходит в напряженном молчании. После разговора ночью я просто не знаю, что ему вообще говорить, и если быть честной, я еще и боюсь разбудить внутренних монстров мужчины, которые могут наброситься на меня, с целью сделать своей. Он сказал, что ему можно верить, и я пытаюсь. Ночью Рустам Довлатович действительно не тронул меня, даже к комнате не подходил. Я об этом точно знаю, потому что так и не смогла заснуть, а когда наступило утро, я оттягивала до последнего момент, когда нужно будет спуститься вниз и отправиться с ним в больницу. В итоге он сам за мной поднялся.