Чтение онлайн

Он достал из холодильника мазь, открыл тюбик.

– Фу, что это?

В голосе Шуры не было раздражение. Скорее, неимоверное удивление.

– А это, Шура, самое целебное снадобье на свете. И сейчас я буду тебя им лечить.

Мазь Вишневского, признанная устаревшей и не очень эффективной (непонятно, правда, по сравнению с чем) всегда имелась в аптечке Артема. Мама ценила и любила это изобретение прошлого века, а Артем всегда следовал ее советам и наставлениям.

– Гадость какая. У вас ничего поприличнее нету?

– Это очень приличное средство. Очень. Сама убедишься. Завтра спасибо скажешь.

– Если отмоюсь.

Артему казалось странным, отчего многие люди не переносят запаха мази Вишневского. Деготь, который придавал ей неповторимый аромат, благоухал, по его мнению, даже лучше «Шанели номер пять».

– Впитывай, – сказал Артем, закончив перевязку, – а я пока позвоню. Ладно?

Шура пожала плечами – ладно, мол, и устроилась на диване с книжкой. Артем недавно купил пару новых фантастических романов Матвея Куклина, любимого писателя.

Артем зашел в спальню и прикрыл дверь. Не хотелось, чтобы его подчиненная слышала разговор со скандальной посетительницей.

На визитке значилось: «Ирина Климовна Котова, маникюрный салон “Ногти плюс”, директор». Адрес, телефон.

Директор маникюрного салона? Что ж, госпожа директор, прошу прощения, но вынужден побеспокоить вас по неотложному делу.

Она не удивилась его звонку. После того, как Артем представился, уставшим голосом сказала:

– Думала, вы позвоните раньше.

– Раньше? – не понял он. – Извините, только недавно домой вернулся.

– Раньше – это вчера. Я бы сама позвонила, но номера не знаю.

Она хотела ему позвонить? Зачем?

– Вы что-то хотите мне сказать? – осторожно спросил он.

– Да. Хочу принести извинения и запоздалые благодарности.

Он пробормотал что-то типа: не стоит, не стоит, это наша работа.

– Очень даже стоит. Я ведь не сразу вас узнала, уже потом, выйдя из больницы, вспомнила, где мы встречались. Мне следовало найти вас гораздо раньше. Вы, можно сказать, спасли меня тогда, на горе.

– На горе?

– Ага. Тоже не узнали, да? Я Ирина. Лыжница, которая налетела на дерево и сломала ногу. Вы так вовремя подоспели. Так хорошо упаковали раздробленную конечность. Ели бы не вы, я бы, наверное, сейчас с клюшечкой передвигалась.

Невероятно. Ужель та самая подруга? Подруга Ларисы, «виновница» их романа.

Он искренне порадовался, что у Ирины с ногой все в порядке. Она рассказала, как, где и кто ее оперировал, как прошла реабилитация, и что она вновь встала на лыжи этой зимой, чему безумно рада.

Артем слушал и никак не мог сопоставить спокойный голос с крикливой скандальной бабенкой, устроившей хай в его кабинете.

Кажется, она это поняла. Сказала:

– Простите меня, пожалуйста. Не смогла вчера совладать с нервами.

– Ничего. Всякое бывает.

И это правда. Его коллеги, да и он сам нередко подвергались нападкам не совсем адекватных пациентов и их родственников. На врачей писали жалобы, угрожали, стучали кулаками по столу, устраивали скандалы. И со всеми надо было разговаривать вежливо, всем отвечать корректно и стараться уладить ситуацию. Особенно, если была вероятность, что больница «прозвучит».

– Мы ведь с Толиком вместе больше года… Я очень за него переживаю, боюсь, вдруг что-то случиться. Как я тогда одна? Как?

В голосе слышался надрыв и сдерживаемые слезы. Эге, да она сейчас того…

– Не переживайте, пожалуйста, – Артем постарался добавить в интонацию «бархат», говорили, подобные интонации действуют успокаивающе. – Мы делаем все возможное. Думаю, ваш супруг скоро пойдет на поправку.

– Ну… он не супруг пока… Мы только собирались. Уже назначена дата свадьбы. Хотели пожениться весной, в мае. Как вы относитесь к предрассудкам? А то многие говорят, если в мае свадьба, то всю жизнь будете маяться.

– Я вообще к предрассудками плохо отношусь, – улыбнулся Артем. – Предрассудки и медицина не совместимы абсолютно… Ирина… не знаю вашего отчества…

– Что вы, что вы, для вас просто Ирина.

– Хорошо. Ирина, вы к Анатолию Алексеевичу, – ух, он даже отчество вспомнил, – приходили ежедневно? Вечером или утром?

– А что? – в ее голосе мгновенно пропали и слезы, и надрыв. – Вы почему спрашиваете?

– Для анамнеза надо, – не найдя ничего лучше, вывернулся Артем. – Как по-вашему, он в последнее время шел на поправку?

– Вам виднее, – в голосе Ирины послышались металлические нотки. – Это же вы его лечили.

– Вот я и хочу получше узнать динамику. Чтобы понять, какие препараты назначать, какие процедуры проводить.

– А, это другое дело, – она оживилась. – Я приходила в основном вечером, часов в шесть. До семи была у Толи, потом шла домой. Ну, так-то он получше в последние дни выглядел. Кашлял поменьше. Я ему говорю, не кашляй на меня, а он все равно кашляет, представляете? Да и вообще отделение у вас – сплошной рассадник. Чихают, кашляют, как тут не заболеть? Вы-то сами не болеете?

– Чеснок ем, – улыбнулся Артем.

– Это правильно. А вот Толя чеснок не любит. Так его, может, кто-то заразил? Ну, из больных? Может такое быть?

– Вряд ли. Мы подозреваем, он мог выйти на улицу, – Артем понимал, что несет чушь, но не говорить же дамочке про водку. – Надышался морозным воздухом, получился рецидив.

– Да вы что? Нет, он не мог. Толя очень следил за здоровьем.

– А вас он провожать не выходил? Скажем, до вестибюля?

– Нет-нет, – так поспешно сказала Ирина, что стало ясно: выходил. – Нет, он даже из палаты не выходил… Хотя, погодите, из палаты выходил. До конца коридора меня довел.

– Это в семь часов было? Или позже?

– Да что вы? Какое позже? У вас ровно с семь проход закрывают. Подумаешь, на две минуты задержалась, так они еле выпустили!

– То есть, вы ушли в семь ноль две, Анатолий вас не провожал, и больше к нему никто не приходил?

– Да откуда я знаю, приходил или нет.

– Но он не говорил, что кого-то ждет?

– Ничего он не говорил. И не ждал никого. А что? Почему такие вопросы? Вы все-таки в чем-то меня подозреваете?

– Нет, нет.