Трепетание предсердий
Шрифт:
Голос Ирины стал ломким, нервным. Артем поспешно попрощался и дал отбой.
Значит, она не знает, кто к нему приходил примерно в половине восьмого. Или знает, но не желает сообщать. Нет, наверное, не знает.
Странно, что Лариса никогда не рассказывала про Ирину. Подруги все-таки. Впрочем, он не очень хорошо знал ее подруг, придерживался принципа: захочет – расскажет.
Артем вышел из спальни.
Почти та же картина, что вчера – Шура сладко спит на диване, обнимая книжку. Артем укрыл ее пледом, подоткнул с боков, как всегда делала мама.
И услышал какой-то странный звук. Не то щелчки, не то постукивание.
Он вышел в коридор. Входная дверь была сейчас закрыта только на цепочку, отчего покачивалась из-за сквозняка и издавала те самые странные звуки.
Неужели снова приходила Лариса? Все поняла, не стала звонить ни в дверь, ни на его телефон. Ах, да, телефон его был занят. А входного звонка он мог и не услышать.
Уставший и полуголодный, Артем вернулся в спальню и, переодевшись в трико и футболку, прилег на кровать. И сразу же уснул крепким здоровым сном без сновидений.
6.
Praesente
aegroto
(
consilium
)6
К нему подошла мама, накрыла одеялом и подоткнула с боков. Наклонилась и расцеловала в обе щеки.
– Ну, мам, – то ли сказал, то ли подумал он.
И это означало: я уже большой мальчик, что за нежности такие?
Мама приятно пахла мазью Вишневского и едва уловимо – какими-то духами, он не знал, какими, но очень нежными, то ли ландышем, то ли сиренью.
– До свидания, – прошептала она на ухо.
– Угум, – пробормотал он. – Через две недели, да?
Она не ответила и тихо вышла.
Они с папой тогда уехали в Лоо на своей машине. Должны были вернуться через две недели. Веселые, загорелые, счастливые. Артем оканчивал четвертый курс и остался дома, хотя очень хотел поехать с ними.
Конец ознакомительного фрагмента.