Чтение онлайн

Жму крепко Вашу руку. Мой сердечный привет Вашей супруге. Преданный Вам А. Федоров".

– -

Не могу вспомнить, о чем именно Андро хотел тогда поговорить с Якушевым, но предполагаю, что, при его связях в польской среде, темой разговора должны были стать русско-польские отношения.

Андро действительно несколько раз появлялся из окрестностей Данцига в Варшаве так, что его приезды совпадали с присутствием Якушева в польской столице. Московского гостя это удивляло и, как мне казалось, беспокоило, хотя объяснялось просто - исполняя просьбу Андро, благодаря которому я стал участником М.О.Р., я предупреждал его о встречах с Якушевым, которому, по инстинктивной осторожности, это не сказал.

При всем моем доверии к Тресту, я не только в этом случае придерживался раз навсегда установленного правила - соблюдения тайны моих личных и общественных отношений. {71} Письмо Якушева о Зарубежном Съезде кольнуло меня чрезмерной похвалой моих "всегда интереснейших и метких описаний всего виденного и слышанного", так как этот отзыв не был оправдан ни моими письмами Тресту, ни варшавскими разговорами с его приезжавшими из России участниками. Я приписал эту лесть желанию доставить мне удовольствие, а не тому, чем она была в действительности - попыткой получить "закулисные" впечатления от парижского съезда.

Побывать на нем мне не пришлось. Тот же Якушев неожиданно сообщил Артамонову, что М.О.Р. изменило свое мнение и признало мое участие в съезде нежелательным. С конспиративной точки зрения, это мне показалось правильным, и я принял отмену поездки, как должное. Делегация Российского Комитета в Польше побывала в Париже, но ее рассказа я Якушеву не сообщил.

11

Трест неоднократно проявлял к Артамонову доброжелательное внимание. Когда родился его сын, названный Сергеем, варшавский резидент М.О.Р. пожелал соблюсти старинный обычай - заказать, по размеру младенца, икону его небесного покровителя, но в Варшаве никто не взялся выполнить этот заказ. Образ был написан в России и, через пограничное "окно", доставлен в Польшу.

Ранним летом 1926 года Артамонов получил от Треста отпуск для поездки в Югославию, где жили его мать и дядя. Из Москвы ему был прислан напутственный подарок - плоский золотой портсигар с надписью на внутренней стороне крышки: "Юрию Александровичу Артамонову от М.О.Р.". На месяц с лишним обязанности резидента Кутеповской организации и Треста перешли ко мне.

Тогда я впервые узнал, что перепиской Кутепова с Москвой ведал в Париже полковник А. А. Зайцов. Полученные мною, в отсутствие Артамонова, письма были помечены очередными номерами и написаны по всем правилам дореволюционной бюрократической или военной переписки. В одном из них Зайцов был назван А. А. Усовым, но подписаны они были псевдонимами Н. Садов и Н. Кох. Были ли они псевдонимами самого Зайцова, мне не известно. {72} Историческое значение этих документов не велико. Я включаю их в мои воспоминания только для того, чтобы показать, насколько интенсивной была тогда переписка Кутепова с М.O.P.

Письмо № 79 от 31-го мая было коротким:

"Милостивый Государь, Сергей Львович!

Не зная, уехал ли Юрий Александрович или нет, направляю настоящее письмо Вам с просьбой, если Юрий Александрович еще не уехал, передать его ему, а в противном случае направить прилагаемое письмо с первой оказией по назначению в Трест.

Прошу Вас принять уверение в совершенном уважении и полной преданности.

Н. Салов."

– -

Затем я получил письмо № 81 от 18-го июня:

"Многоуважаемый Сергей Львович!

Ваше письмо с приложенными к нему письмами от Рабиновича (Якушева) и для Бородина (Кутепова) получил в полной исправности. Премного благодарен.

Не откажите направить далее в Трест с первой оказией прилагаемое письмо А. А. Кацу (Якушеву ).

Посылали ли Вы или Юрий Александрович в последнее время что-либо для меня через женевцев (польских дипломатических курьеров). Я давно у них (в польском посольстве в Париже) не был и не хотел бы идти до получения уведомления от Вас, что у них есть что-либо для меня.

Примите самый искренний привет от уважающего Вас и преданного Н. Коха".

– -

В письме № 82 от 25-го июня было сказано:

"Многоуважаемый Сергей Львович

Сегодня мною получено Ваше письмо от 81-го июня № 2 и заказная бандероль с печатными материалами. Срочное письмо и церковные заметки (статья Серова о церковных {73} событиях в России) сегодня же переданы мною Бородину. Премного благодарен за посланное.

Не откажите направить с первой оказией прилагаемое письмо в Трест.

Прошу Вас принять уверения в совершенном уважении и преданности.

Н. Кох".

– -

Следующие два письма показывают, что Кутепов поддержал желание Шульгина приехать в Польшу и поселяться на Волыни. В № 83 от 3-го июля это мне было сообщено:

"Глубокоуважаемый Сергей Львович! А. А. Усов поручил мне просить Вас сделать все необходимое для получения въездной визы лицу, указанному в прилагаемой записке, в которой также приведены все необходимые для получения визы данные. Относительно данной визы Платен писал Бергману и последний вероятно Вас осведомил об этом.

Только что получил Ваше письмо от 28-го июня № 3 с письмом Рабиновича.

Примите уверение в совершенном почтении и преданности.

Н. Кох".

– -

Просьба была повторена в письме № 84 от 16-го июля:

"Многоуважаемый Сергей Львович!

В дополнение к моему письму от 3-го июля прошу Вас передать Юрию Александровичу, что Бородин (Кутепов) просит его также исхлопотать визы для въезда в Польшу двух лиц, указанных в прилагаемом списке. Визы для этих лиц необходимы также по той же надобности, о которой Платен должен был известить Юрия Александровича.

Только что получил Ваше письмо от 13-го июля с письмом (из Москвы) для Бородина, которое передам сегодня же. Я надеюсь, что с приездом Юрия Александровича вопрос с визами выяснится.

Примите уверение в совершенном уважении и преданности.

Н. Кох". {74}

– -

Код, употребленный в этой переписке, не сохранился, но - если память мне не изменила - А. А. Зайцов называл Шульгина Платеном, а Бергманом Артамонова.

Последнее, полученное мною до возвращения Артамонова в Варшаву, письмо № 85 от 19-го июля состояло из четырех строк - просьбе о "пересылке с ближайшей оказией прилагаемого письма А. Рабиновичу".

Нужно ли прибавить, что столь интенсивная переписка Кутепова с Якушевым укрепила мою веру в М.О.Р.?

– -

Между тем Артамонов написал мне 17-го июня из Югославии. Поделившись первыми впечатлениями о стране, прежде ему не известной, он перешел к привлекавшим тогда наше внимание евразийским делам:

"Из письма Шмидта (Арапова) - хотя я не знаю содержания его письма к Денисову (Лотовому) - вижу, что снова начинают что-то путать с поездкой (представителя евразийцев в Россию). По-видимому, выдвигают новый проект приезда Денисова (за границу). Вы знаете, чем кончались дела, когда выдвигались всякие мануфактурные (эмигрантские) проекты, то есть ничем. Поэтому, я был бы очень осторожен в оценке этих дел. Кстати я думаю, что Денисов вряд ли сможет приехать.