Чтение онлайн

Стало ли разоблачение этого обмана главной - как предполагает Врага причиной самоликвидации Треста в апреле 1927 года, сказать трудно. Состоявшееся тогда по почину О.Г.П.У. и осуществленное опытным чекистом Опперпутом удаление из России проникших туда при содействии М.О.Р. кутеповцев могло быть решено Менжинским и его сотрудниками в связи с возникшей напряженной обстановкой в отношениях между Москвой и Лондоном. Во всяком случае, ликвидировав Трест, советские "органы государственной безопасности" - благодаря тому же Опперпуту - обеспечили себе контроль над первыми действиями Кутеповской организации после постигшего М.О.Р. провала.

16

Последняя поездка Якушева от Треста за границу состоялась в ноябре и декабре 1926 года. Никулин, в "Мертвой зыби", написал, что Якушев перешел эстонско-советскую границу 20-го ноября и встретился в Ревеле с Захарченко, {96} вызванной Кутеповым в Париж, но туда не доехавшей. Стауниц, то есть так называвший себя в М.О.Р. Опперпут, присланной в Ревель телеграммой добился ее возвращения в Москву. Очевидно, ее участие в предстоявших разговорах Кутепова с Якушевым показалось чекистам нежелательным.

В Эстонии Захарченко - по словам Никулина - спросила Якушева, почему он возражает против террора. В ответ, он назвал террор "навязчивой идеей", ничего не решающей.

Во Франции Якушев - опять-таки по утверждению Никулина - беседовал с Кугеповым, был принят в Шуаньи великим князем Николаем Николаевичем, побывал у графа Коковцова и у Шульгина. В обратный путь он выехал 14-го декабря, направляясь во Франкфурт-на-Майне и в Москву.

Никулин не сказал, что во встречах Якушева с Кутеповым и Шульгиным участвовал приехавший из Варшавы Артамонов. В его отсутствие мне вновь пришлось исполнять обязанности резидента М.О.Р. и Кутеповской организации в Польше.

[Image006]

– -

Накануне отъезда Артамонов передал мне список адресов, которыми он пользовался для связи с Парижем. Первым в этом списке был назван Бородин (Кутепов). К его домашнему адресу была сделана приписка: "Для срочных телеграмм, его имя".

Затем был указан версальский адрес не известной мне русской дамы 3. Р. с отметкой: "Бородин, для конфиденциальных писем".

Адрес ныне покойного полковника А. А. Зайцова был предварен указанием "Для переписки официальной - о визах, приездах купцов (переходах границы) и т. д.; для отправки пакетов через швейцарцев (польских дипломатических курьеров)".

После него был назван Лежнев (Шульгин) с указанием писать ему по парижскому адресу В. Лазаревского и, наконец, был упомянут живший тогда в Сэвр под Парижем русский эмигрант, состоявший, как я летом случайно узнал из письма Якушева, в каких-то отношениях с Трестом. Об этом адресе Артамонов написал, что он "может быть нужен, как передаточный адрес для конфиденциальных Трестовских дел во время пребывания Рабиновича (Якушева) и Липского (самого Артамонова) в Вене (Париже)". {97} Последним в список были включены адреса двух евразийцев - Сувчинского в Кламаре и Шмидта (Арапова) в Берлине.

Одновременно Артамонов сообщил мне, что отослал 29-го ноября в Москву предназначенную Тресту почту - пакет № 47 - и, в тот же день, пакет № 20 не известному мне русскому парижанину А-скому.

Другой русский парижанин был назван мне потому, что в день отсылки почты Артамонов передал польскому генеральному штабу просьбу Кутепова о предоставлении ему польской визы, как направляющемуся в Москву участнику Кутеповской организации. Насколько мне известно, воспользоваться этой визой он, до самоликвидации Треста, не успел.

В день своего отъезда в Париж, Артамонов успел сообщить мне и то, что очередное пограничное "окно" назначено на ночь с 15-го на 16-е декабря, в районе польской железнодорожной станции Столбцы.

– -

Полученная мною в первой половине декабря почта Треста была скудной. Ланговой написал 4-го декабря:

"Дорогой Сергей Львович!

Будьте добры переслать письмо и "Евраз. письма" П. Н. Элкину (Савицкому, в Прагу). Я бы с большим интересом выслушал Ваше мнение по вопросам, затронутым в "Письмах". Дружески жму Вашу руку.

Ваш Денисов".

6-го и 13-го декабря С. Мещерский, короткими записками, сославшись на Касаткина (Опперпута), подтвердил получение пакетов, доставленных в Москву польскими дипломатическими курьерами. 11 -го декабря Якушев написал мне из Парижа:

"Дорогой Сергей Львович!

Ваше письмо и телеграмма получены Юрием Александровичем (Артамоновым). Прошу Вас передать торгпалате (генеральному штабу), что принципиально я не имею ничего против свидания и разговоров, но срока свидания пока установить не могу.

Сердечно обнимаю. Ваш А. Федоров".

– -

Тогда отсрочка приезда представителя М.О.Р. в Варшаву для разговора со штабом не показалась мне удивительной, но теперь я думаю, что отказ Якушева от этой встречи, на {98} которой штаб, очевидно, настаивал, объяснялся уже известным ему недоверием польской разведки к полученному от Треста "документу". По словам Ричарда Враги, он был признан подлинным изучившими его офицерами, но отвергнут Пилсудским, как очевидная советская дезинформация.

Если это верно, самоликвидация Треста стала неизбежной, но в декабре 1926 года последняя страница его истории еще не была дописана. Я знаю со слов Кутепова, что Трест предложил ему побывать в марте 1927 года в России и что он приглашение отклонил. Возможно, что чекисты уже тогда хотели заманить своего самого непримиримого и активного врага в западню. Возможно, что они решили сделать это в предвидении неизбежного конца просуществовавшей почти пять лет "легенды".

Кутепов мне сказал - когда я приехал из Варшавы в Париж вестником провала М.О.Р.
– что вместо поездки в Россию он предложил Тресту встречу с его представителями в Финляндии и что она состоялась в Териоках. Однако Никулин, в "Мертвой зыби", написал, что Потапов и "один товарищ по фамилии Зиновьев" прибыли 25-го марта из Москвы не в Териоки, а в Гельсингфорс. Я допускаю, что "Зиновьевым" себя назвал один из будущих участников похищения Кутепова в Париже, пожелавший взглянуть на свою жертву.

– -

Никулин рассказал, что Менжинский, возглавлявший тогда О.Г.П.У., дал Потапову, до его отъезда в Финляндию, следующее указание: "Всеми силами старайтесь скомпрометировать идею террора; ссылайтесь на то, что даже такому специалисту, как Савинков, когда он был во главе боевой организации (социалистов-революционеров), террор ничего не дал". Никулин не смог скрыть и то, что, посылая Потапова на свидание с Кутеповым, чекисты готовились к ликвидации М.О.Р. Он так изложил сказанное Менжинским: