Чтение онлайн

Катя взяла его и, пробежав глазами, только усмехнулась, зато удивлению Карозина буквально не было предела. Да чего там удивлению – Никита Сергеевич, прочитав написанное, покраснел, растерянно посмотрел на Катю, а потом воскликнул:

– Быть этого не может! Но ведь я не писал этого! – и передал записку Фарапонову.

– Так вот и я, барин, – запричитал с новой силой Ефим, – и я так же вот и подумал! Но ведь поздно же уже подумал, а с начала!.. С начала-с они меня совсем с панталыку сбили!

– Кто? – чуть ли не через зубы спросил Карозин. – Идем в гостиную, рассказывай все.

Катенька посмотрела на мужа с некоторым беспокойством, но ничего не сказала, только покачала головой. Все прошли в гостиную, где и дослушали Ефима.

– Так вот же, – начал он снова, едва переступил порог малой гостиной, в которой все еще стоял холст с начатым Катенькиным портретом. – Вот же, отпираю я дверь, а он мне и сует эту вот записку. Я, честь по чести, прочел и смотрю на него, мол, что скажет. А он глазищи-то вытаращил, да как гаркнет, мол, чего ты, олух, стоишь, что, не понял хозяйского распоряжения? Мол, пропускай меня и не мешай. Я, – Ефим перевел слезливый взгляд на Катеньку, полагая, что от нее, как от женщины, скорее можно получить прощение и сочувствие, – Катерина Дмитриевна, я ведь вот какое дело, растерялся я… Простите уж меня… – и чуть было не бухнулся в ноги, но Катя посмотрела на несчастного спокойно и милостиво и даже промолвила:

– Полноте, Ефим, ничего, надеюсь, особенно страшного и не случилось. Иди все-таки случилось? Ты бы досказал нам, дружок.

– Катерина Дмитриевна, я вот… – Ефим вздохнул полной грудью и, словно в омут с головой бросаясь, бухнул: – Провел его в кабинет, как он и просил, он там давай по ящикам заглядывать и все требовать от меня четьи-минеи… – Карозины переглянулись на этих словах, а Фарапонов даже будто удивленно крякнул и покрутил усы. – Я ему и показал, мол, вот и Библия и четьи-минеи… А он давай ругаться пуще прежнего и кричать, что не те! Мол, у хозяйки были… Я перепугался, простите, Катерина Дмитриевна… – приложив руку к груди опять, запричитал Ефим. – Поднялся я к вам в комнату, а там вот, на бюро на вашем, и лежали они, четьи-минеи, старинные, видать… Отдал, как есть отдал! А он схватил их, раскрыл на середине и рванул листы на себя… Я аж обомлел, мол, чего же он такое творит-то… А он злобно так как сверкнет на меня глазищами-то, что-то сквозь зубы пробурчал, бросил книжечку-то и расхохотался… Да так, что по сию пору его смех у меня в ушах стоит… – Ефим перекрестился. – Так вот, должно быть, сам нечистый хохочет…

– А после что?.. – спросила Катя, поскольку Ефим вдруг замолчал и глаза даже прикрыл.

– А после чего же… – горько продолжил слуга, – облаял он меня последними словами, да и был таков. Я вот еще и не сразу понял случившееся, а потом, когда книгу-то поднял, да и посмотрел, чего ему надо было, да и записку вашу… – он глянул на Карозина, – перечитал… Вот тогда-то, – повинился Ефим, – и понял, что, должно быть, это и был сам нечистый… Записку-то не вы ведь, барин, писали? – с тихой грустью уточнил он.

– Не я, – устало выдохнул Карозин. – Все это?

– Все, все, – подтвердил Ефим.

– Так чего же ты так перепугался? Ведь ничего страшного, ну, непоправимого-то уж точно не стряслось, – проговорил Никита Сергеевич, прикрыв ладонью глаза. – Значит, ему только эта книга и была нужна?

– Только-то, – закивал головой Ефим, не веря еще, что, кажется, хозяева и не думают браниться.

– Ну а чего же ты распереживался-то так? – усмехнулся Карозин. – Кабы ценности украли или там… – но он не стал продолжать. – Наперед будь внимательней, – закончил он. – И помни, я с записками ничего передавать не буду, да еще и невесть с кем. Аппарат телефонный у нас на что? – он отнял руку от лица. – Протелефонирую, если что понадобится, чтобы ты уж не сомневался, что это-то я и есть.

– Не скажи, Никита, – подала голос Катерина Дмитриевна, – с аппаратом тоже не все так просто, вспомни, как…

После этой ее фразы присутствующие вспомнили о встрече в Александровском саду, которую так еще и не обсудили, потому Ефим был отпущен, не веря, наверное, еще, что ему все так легко сошло с рук, а трое в гостиной наконец заговорили о последних событиях.

– Ну так что скажете о рандеву? – с улыбкой спросила мужчин Катенька. – По-моему же, Денис Николаевич, тот, кто подделывал прежде письма и векселя, и теперь еще этим промышляет. И это отнюдь не Соколов, как нам казалось прежде.

– А кто же тогда? – задумчиво проговорил Карозин. – Кто? Кому понадобился весь этот цирк, иначе и не назовешь. Подделывать твой почерк, Катя, да и мой… Какова наглость! Не кажется ли вам, что человек этот уже напрямую делает нам вызов, зная, что мы интересуемся происходящим. Но какую цель он при этом преследует? – Карозин почесал переносицу и Катя поняла, что, кажется, муж успокоился, хотя сначала сильно разозлился, прочитав поддельную записку. – Что скажете? Есть какие-то соображения?

– Безусловно, – заговорил подполковник, – это каким-то образом связано с книгой, что попала к Катерине Дмитриевне. Кстати, где она?

Катя позвонила в колокольчик, появился Ефим, бледнее прежнего. Бедняга, видимо, решил, что вот теперь-то его и отчитают, но когда услышал, что хозяева всего лишь хотят посмотреть на злополучную книгу, испытал такое облегчение, что и без слов это было понятно по изменившемуся выражению его простоватого лица. Через пару минут он принес книгу.

Фарапонов взял ее за растерзанные внутренности – часть страниц посередине была вырвана, и, внимательно рассмотрев, покачал недоуменно головой.

– Что-то он искал? – проговорил он вслух. – Но что именно здесь могло быть спрятано?

– Знаете, Денис Николаевич, – заговорила Катя, взяв из его рук книгу и тоже внимательно ее рассмотрев, – когда я получила книгу обратно от Анны Антоновны, мне еще тогда показалось, будто бы это не та… – Катя вздохнула. – А теперь, похоже, я могу быть в этом уверена. Тот человек, кто бы он ни был, но и он убедился в том, что книга только внешне очень похожа на ту, что подкинули мне, но на самом-то деле она лишена самого важного ее содержания. Если уж он вырвал из нее листы, то, стало быть, что-то же надеялся там обнаружить…

– Кто он, вот что меня более всего интересует, – подал голос Карозин, не удостоив растерзанную книгу даже взглядом. – Надо бы расспросить Ефима относительно его внешности поподробней. Возможно, всплывет какая-то деталь, по которой можно будет сделать вывод, кто был этот человек…

– А по-моему, все же гораздо важнее понять, что он искал, – с небольшой долей упрямства повторила Катя. – И таким образом мы и сможем понять, чем этот человек интересуется, и может, даже… зачем же нужно было скрывать эту книгу у меня…

– Вы говорите, что отдавали четьи-минеи Анне Антоновне? – уточнил Фарапонов. Катя согласно кивнула. – И вам показалось будто еще тогда, что книгу подменили? – Катенька снова утвердительно кивнула. – Что ж, если мы не можем узнать, кто был этот человек и что он искал, то имеет смысл, по-моему, побеседовать с вашей родственницей. Как вы полагаете, Катерина Дмитриевна?

– С ней давно пора бы побеседовать, – не удержался от язвительной реплики Карозин и совершенно при этом проигнорировал Катенькин недовольный взгляд.