Чтение онлайн

– Кто там?
– спросил я с интонацией галчонка из Простоквашино, понимая, правда, что здесь это не оценят.

– Слесарь Печкин, Игорь Олегович.

От такого я даже привстал в кресле мехвода.

– Как Вам наш танк?

– Недостатков пока очень много. А конкретно этот - еще не танк, - ответил я.

– Извините?

– Пока военпред не примет - это продукция, а не танк.

– Да он и не примет...
– вдруг осекся слесарь.

– Не понял?

– Товарищ командир, возьмите меня на фронт! Меня не отпускают, а я немцев бить хочу!

– С этим потом разберемся. Почему не примет?

– Да вот...
– и тут его прорвало - Движок масло кидает, обороты не дает. Башня при повороте влево примерно на шестидесяти градусах закусывает через раз. Если военпреда обком не заставит - не примет, честный мужик. А этот, который третий с Вами, будет опять орать и партсобрание до поздней ночи устраивать по поводу невыполнения плана. Он и так всех задрал своими собраниями.

– А мне говорить не боишься?

– А чего бояться? Даже если расскажете кому - может бронь снимут, да на фронт пошлют.

– А та машина - у ворот?

– Которую краном притащили?

– Да.

– У неё КПП при движении по складу развалилась... На улице стояла, ждала. А тут только что затащили в цех. Минут десять до вашего прихода на тросах на крану висела.

– А еще такие есть?

– В цеху нет, а на территории еще где-то три штуки спрятали. И одну двойку с четырьмя сломанными торсионами.

Выбравшись из танка, я подошел к сопровождающим. Предложил им пройти в курилку, что бы не мешать в цеху. Краем глаза успел заметить, что шестерка сборщиков от первого танка разошлась по другим участкам. Курилкой оказалась застекленная деревянная веранда около совмещавшая в себе еще и роль тамбура при выходе на другой стороне цеха.

Когда мы остались втроем, я сразу начал задавать вопросы.

– Сколько танков сегодня уже принято?

– Ни одного - тихо ответил военпред.

– Мы вечером итоги подведем - нашелся парторг.

– Я могу рассчитывать вечером на эти две машины?

– Да.

– Хрена там! Не пущу, пока я военпред!

– Всеволод Георгиевич! Что Вы такое говорите!- взбеленился парторг - Вы хотите сорвать план?

– Эти изделия и еще несколько - небоеспособны! И протолкнуть их в части я вам не дам!

– Вы специально тут комедию разыгрываете перед товарищем из Москвы? Из личных побуждений? На меня и на товарища Зальцмана клеветать хотите?

– Это не танки!

– А что же? Вы в своем уме?

– Пока это куча запчастей! Вернее две кучи! И еще четыре где-то по территории разогнаны, или скорее растянуты!

– Клевета! Товарищ майор, арестуйте его!

– Да пошел бы ты!!! Слышь, майор, эти машины надо переделывать.

– Вы давно на заводе, полковник?
– вступил я в разговор.

– Неделю.

– Сколько забраковал?

– Семь! Из них три все-таки доделали. А тот, в который ты лазил, еще не предъявляли.

– Вы сговариваетесь! Я в особый отдел! Там на Вас найдут управу!
– выбегая прокричал парторг.

– Сука, - прокомментировал военпред.

– Слушай, - посчитал в голове я - один лишний на территории... получается.

– Двойка. Давно стоит, с мая. Торсионы лопнули. Четыре передних - точно. Подозреваю один из третьей пары, но проверить не получается - ни людей ни времени.

– А поменять?

– В конце смены все толковые уже уставшие страшно, а этот деятель каждый день всякие собрания устраивает. Хорошо цехов много - больше двух в день не успевает обработать. В среднем раз, иногда два на цех за неделю приходится. Вместо лишних двух-трех часов отдыха.

– Не боишься рассказывать, Всеволод Георгиевич?

– Дальше фронта не пошлют, меньше танка не дадут. Одно плохо - найдется согласный на замену - брака в войска больше пойдет...

В курилку начали входить рабочие. Народ молча смотрел на нас.

– Хреново работаете товарищи... Брака дохрена...
– сплюнул я.

– Но мы стараемся!
– неуверенно сказал кто-то.

– Я бы даже спросил не на немцев ли работаете? Почему в Харькове и Сталинграде каждый день новый танк хоть чуть-чуть, но лучше вчерашнего? А на тягаче вон даже отопление кабины смастерили!

– Мы тут говорили о производстве, но если это не касается количества, никто даже слушать не пытается. Говорят - "нарушение технологии". Зато если есть возможность отчитаться о перевыполнении плана - тут же внедряют, даже не проверив, - высказался Печкин - Товарищ майор, возьмите меня добровольцем!

– Вот товарищ Печкин собирается на фронт, а с ним наверняка еще кто-то... А теперь давайте посмотрим. Как танкист, или пехотинец, Вы, товарищ Печкин, равноценны любому другому, не пусть почти равноценны. А вот придет на Ваше место тетя Глаша из беженцев и на место Васи со сборки КПП, и на место Коли с моторного производства и что будет? Выпуск танков вообще ляжет? А Вы на фронте с голым пузом и гранатой на двоих, в составе танкового батальона из трех Т-26 во встречный танковый бой пойдете? И толку? Вы сейчас здесь нужнее! И здесь Вы больше немцев убиваете, чем если бы в окопе сидели или в прицел танка смотрели! Вы меня понимаете? Любой побег на фронт с Вашего завода, это хуже дезертирства! Вы лучше думайте, как танк лучше сделать, хоть чуть-чуть. К Вам будут прислушиваться, это я гарантирую!

– Хотелось бы, товарищ майор.

– Давайте так, - вступил в разговор военпред - Все предложения ко мне, я постараюсь их донести до КБ и технологов, а Александр Александрович сделает так, что нас будут слушать, и все наработки просчитают, и если они на пользу - будем внедрять!

Народ загомонил, соглашаясь и стал расходиться. Всеволод Георгиевич пригласил меня в свой кабинет, где мы подробно составили доклад о положении на заводе. Напечатали его в трех экземплярах, один отправили в Смольный, другой на аэродром группы Преображенского, третий в на имя наркома Малышева. С Преображенским договорились заранее, что он при первой возможности будет переправлять мою корреспонденцию в Москву, где её встретит лично Старчук.

После составления доклада, к директору я не пошел, а сразу направился на проходные. Оксана как раз прогревала двигатель эмки. Дальше мы поехали на завод Большевик, мне более известный как ?184. Настроение моего водителя улучшилось. За руль я не полез, предоставив ей полную свободу действий. Правда, предложил не торопиться. Видимо волнение она все-таки поборола и ошибок она делала гораздо меньше.

– Оксана, а ты как попала за руль этого лимузина?

– Вы уж скажете... Мама в Смольном работает. В гардеробе. Она и попросила принять в гараж. Я же только летом школу закончила, никуда поступить не успела, а тут и работа и паёк чуть больше.