Чтение онлайн

– Какой ширины планируется прорыв линии фронта?
– спросил кто-то из комбатов.

– Порядка пятисот метров. В зоне прорыва закрепится отдельный батальон НКВД при поддержке морской артбатареи. Эти подразделения - все что может выделить Ленинград для нас.

– А далее? Там же через сорок километров Основная линия ДОТов.

– Вот её прорыв и есть основная задача на первом этапе. При подходе к линии, в авангард выходит рота управления. Головная машина - я, вторая - майор Бондаренко, третья - старший лейтенант Сухов. Бетонобойных восьмидюймовых снарядов нам подкинут дополнительно.

– Да уж, нам наверное попроще будет, чем позапрошлой зимой. Тогда против ДОТов приходилось обычные шести- и восьмидюймовки на прямую наводку вытягивать.
– говорившего прикомандированного артиллерийского майора я знал только в лицо.

– Это еще не все. В этот раз особо на поддержку с воздуха рассчитывать не стоит - штурмовая эскадрилья НКВД оснащена И-15.

– Еще вот что. В составе нашей Бригады теперь существует испытательная рота. В ней и будут проходить пробы новые образцы, - продолжил Мындро.
– Это чтобы не нарушать структуру основных батальонов и батарей..

– Товарищ генерал майор, а что у нас с авианаводчиками? Катюша то в свой полк вернулась.

– Теперь машина ВНОС будет в каждом батальоне и дивизионе, плюс одна в роте управления.

время командировки в Сталинград.

– Вот и командир испытательной роты прибыл.
– прокомментировал Мындро.
– Проходите, присаживайтесь. Подробности позже. Значит так, всю экспериментальную технику сводим под командованием подполковника Медведя в одно подразделение, три новых танка, Су-130 капитана Кокорина, новые ЗУ под общим командованием капитана Сергеева, ну и в довесок ТОС-1 и два Т-50, которые будут прикрывать именно эту машину. Еще вопросы и пожелания?
– закончил Мындро.

– Товарищ генерал, разрешите вопрос?
– сказал Соджет.

– Ну, что там у тебя подполковник?

– Может стоит к ТОСу в довесок дать КВ, на всякий случай. Он его собой если что прикроет, да и вытащить сможет всучае повреждения или поломки. И самое главное - ТОС не танк так что в перой линии ему делать нечего! Пусть из дали работает. Практически на пределе дальности. И обязательно его зенитками прикрыть, а то если в него попадут, то мало не покажется.

– Принято. Продолжаем. Хочу представить Вам младшего лейтенанта госбезопасности Титова - командира эскадрильи штурмовиков.

Из-за стола встал парень в форме НКВД с тремя кубиками в пелицах. О его принадлежности к авиации не говорило ничего. Слегка хриплым голосом он начал.

– На вооружении эскадрильи находятся восемь И-15, ожидаем прибытия большого количества дополнительной техники. Все самолеты довольно сильно изношены. Летчики - осужденные за преступления, лишенные воинских званий и наград, выразившие желание искупить вину перед Родиной. Сейчас в наличии одиннадцать пилотов. Имена и заслуги перед осуждением - в данный момент засекречены. После выполнения трех успешных боевых вылетов судимость будет снята.

– А где гарантия того, что они не перелетят к врагу?

– Семьи предателей будут уничтожены. Да и зная их, я думаю, даже упоминание об этом излишне. В большинстве - я уверен и без этих мер.

Степан (после совещания)

Мы стоим в коридоре, треплемся ни о чём. Мы - это 'великолепная четвёрка и собак'. Подпол, майор и два капитана. Ну, и Тенгу, единственный штатский. Четверо военных, четверо друзей-приятелей, четверо современников.

– Мальчики! Долго вы тут торчать будете?

– Таааварищ Иванова, во-первых, подкрадываться со спины не вежливо, во-вторых, Тенгу за вами наблюдает довольно давно, в-третьих - нет. Уже уходим.

То, что Ника ни кого не прибила в ходе этой беседы, можно считать весьма большим достижением и проявлением нашей удачливости.

Сидели долго, пили мало, больше говорили. А на завтра Отдельная Мотострелковая Бригада Особого назначения двигалась к линии фронта. Тут не далеко - она проходит по старой границе, фактически - в пригородах Ленинграда. А там - как повезёт. И, сидя на башне недошилки, я верю, что всё у нас получится и на этот раз. Очень, по крайней мере, хочется.

Ника

Наконец-то! Будто из клетки вырвалась... еду. Поезд дробно перестукивается на стыках рельс и мне милее этой музыки нет ничего. Понимаю, что еду на передовую, но не могу сдержать радости - Центр стал для меня в последнее время болотом. Не в том смысле, что вонял, а в том, что затягивал. Принять группы, научить, выпустить... и по новой. Но чего-то не хватало.

С начала операции на Юге я вслушивалась в сводки, не переставая думать о том, где сейчас мои попаданцы. Там, в центре событий или растерялись на просторах Советского Союза. И тут - 'в составе снайперской группы для поддержки механизированной группы генерала Мындро...' и стук колес. Я улыбаюсь и прижимаю к себе бур, подаренный мне в последний день Олеговичем. Вот и тебе нашлась работа милый...

Шагов не слышно - это я гарантирую, но чуткие уши Тенгу разворачиваются в мою сторону и я едва сдерживаю улыбку на тридцать два зуба. Четрые сыночка и ... собака на роль дочки явно не подходит, значит я - лапочка дочка.

– Мальчики, долго вы тут торчать будете?

Как только целовать не полезла - не знаю. Сдержалась. На нас смотрели. А черт! Как же я вас рада видеть, мужики!

Владимир

Совещание закончилось. Из кабинета выходили офицеры, обсуждая на ходу поставленные задачи.

– Разрешите?
– Бондаренко заглянул в открытые двери. В руке он держал папку с надписью 'Личное дело'.

– Входи майор - Мындро отошел от висящей на стене карты и сел за стол.

– Присаживайся - кивнул он на стул.
– Слушаю.

– Товарищ генерал-майор. В свете предстоящей операции, нам потребуются люди знакомые с перешейком.

– Судя по твоему довольному виду, уже нашел кого-то.

– На 'Кировском', я встретил несколько танкистов приехавших получать новые машины. Они уже несколько дней там практически живут. Танков пока нет. Последнюю партию отправили под Лугу. Поговорил с ними. Один старший лейтенант, из запасного полка, оказывается уже воевал в 'финскую'. Причем ему хорошо знаком весь участок до Выборга в полосе нашего будущего наступления. Вот его личное дело.

Майор протянул Мындро папку. Генерал хмыкнул.

– А 'личное дело', где взял?

– Попросил. На время.
– Букварь скромно потупился.

– Попросил... говоришь! А за твои 'просьбы' мне отдуваться?

Генерал раскрыл дело и бегло ознакомился с содержимым.

– Хм. Уволен из армии в 40-м. 'Братание' с солдатами противника. Понижен в звании. Лишен всех наград.

– Товарищ генерал-майор. Это его рота в августе 41-го перекрыла дороги к Красногвардейску, и за день, практически уничтожила полк 8-й танковой дивизии.