Чтение онлайн

Толяныч извернулся и ответно чмокнул ее в щеку:

– Завтракать и купаться!
– Бодро провозгласил он, обнимая Пичку за талию.
– Поедим на Северку в заповедник. Купаться так купаться.

– Ура! Светок брать будем?

– Ну, это вряд ли. На-до-е-ли.

9.

Заповедник "Северская пойма" лет сколько-то назад перешел в частное владение некой невнятной полу-криминальной организации. Но малина продлилась недолго - в смутное реконструкторское время хозяева как в воду канули. Однако забор с колючей проволокой по гребню и ржавые таблички "Охраняется" оставались на месте и не обманывали - когда Толяныч подогнал Жигули к ржавым воротам, навстречу вырулил мрачный мужик с дробовиком и в камуфляже:

– Куда?
– Хмуро вякнул он, дыша в сторону. Но утренний ветерок донес знакомые ароматы. Все ж в России наркотики упорно не желали приживаться. Вернее этой язвой оказалась обильно поражена Москва и некоторые крупные города, а консервативная глубинка по-прежнему дует горькую.

Толяныч демонстративно достал бутылку "Столичной", прихваченной скорее по привычке и, чтобы не привлекать особого внимания аборигена к Пичке, свернул пробку и сделал небольшой глоток:

– Да вот, искупаться хотели.

Мужик глянул на пузырь и облизал нижнюю губу. Зачем-то подышал себе под нос, склонив голову к левому плечу. Толяныч наконец-то смекнул, что мужик не в сторону дышит, а прислушивается, что говорит ему невидимый напарник - за ухом виднелся витой черный проводок токина.

– Толянов крестник?
– Наконец спросил мужик, все же переключившись на девушку. Оценивающе пробежался своими мутными буркалами по развалившейся на сидении Пичке, не миновав обнаженных ножек, лишь условно прикрытых шортами.

Ольга в ответ стрельнула глазками и улыбнулась. Толяныч напрягся невинное дитя городских джунглей, откуда ей знать простоту здешних нравов. А ведь запросто могут по башке съездить и того... потешиться с последующей командировкой на корм местным рыбам. И все шито-крыто.

– Что?
– Оторвался он от стремных рассуждений. Инстинкт вроде пока помалкивал, но и Старичок лучше держать на взводе.

– Ну, Кулек тебя регистрировал?
– деревенский народ всегда предпочитал женщин позабористей в телесном смысле, но охранник по прежнему гулял взглядом по пичкиным прелестям.

– А, да.

– Полтинник.
– Скучным голосом сообщил охранник, отводя наконец глаза от Ольги и переключаясь на бутылку.

– Лады.
– Толяныч отложил водку и полез за картой, гадая, есть ли у них тут считыватель. Все ж не Михнево, и не Москва тем более. Наличные чипы он, оказывается, оставил дома. В смысле у Сереги в доме. Считыватель однако нашелся. Полегчав еще на пятьдесят эл-рублей, Толяныч зарулил на территорию. Окрестности исторгли у Ольги восторженный вздох. Сосновый бор, река, развалины плотины... Картинка!

– Похмелишь?
– Спросил охранник закрывая ворота.
– А то мы с Ванькой второй день как не просыхаем, да вот кончилась, зар-раза.

Похмелять вооруженных и наверняка поодичавших в глуши мужиков - занятие еще более стремное, того и глади воспрянут духом, им потом бабу потребуется. Ясное дело, у кого попросят. И что? Судя по всему у них уже мозги водка проела. Толяныч насторожился, но потом решил, что раз уж заехал, то деваться все одно некуда. Взялся за это самое, так не говори, что кишка тонка. Да и наган, хоть и слабый аргумент, все ж имеется, а в остальном - как фишка ляжет.

– Да мы ничего. Не помешаем, чего там...
– Считал его мысли мужик не хуже, чем считыватель требуемую сумму.
– Беспредельщиков здеся еще в то лето повывели.

– Лады.
– Согласился Толяныч.
– Неси тару.
– И набулькал ровно половину бутылки в подставленную фляжку.

– Вот спасибо.
– Оскалил все восемь зубов охранник.
– Вона туда поезжай, там пляжик ничего, да и местечко укромное. Здеся сейчас и нету больше никого. Только мы с Ванькой.

***

Вода оказалась еще холодной, несмотря на жаркий май. Но Ольга накупалась и нарезвилась досыта, будоража тихий уголок местной природы восторженным визгом. Понудели всласть, и, естественно, не только понудели, последовательно использовав для взаимного слияния драповую подстилку, раздвоенную березку и зеленый капот жигуленка, что на лоне природы выглядело уж совсем извращением. Пару раз окунувшись, Толяныч чувствовал такое бурление крови, словно по организму несся горный ручей. И охранники слово сдержали - не появлялись в поле зрения, ну, может, подглядывали откуда-нибудь из-за кустов. В общем поездка удалась. Все довольны, все смеются. Жигуль, трудяга, сопит себе по шоссе в сторону дома, а Пичка разморено смотрит в окно.

Крот уже приехал, на что явно указывали солидных размеров баулы возле красного "Князя" с распахнутым багажником. Толяныч припарковался рядом, потрогал капот - теплый еще. На веранде Крот загружал в холодильник припасы. Толяныч подхватил крайний баул - тяжелый, собака - и как всегда не прогадал: в бауле колокольно звякнуло, Серега мгновенно обернулся на звук и помахал рукой. Физиономия его лоснилась здоровьем и благодушием.

Светка тут же уволокла Пичку в дом по каким-то важным женским делам, а друзья присели на крыльце покурить:

– Вот, братан, твоя добавка.
– И Крот положил на стол приличную стопку чипов достоинством в пятьсот эл-рублей. На карточках раскинулся радужный двуглавый орел, именуемый в народе "Борькиной курочкой".
– А если захочешь, это тоже твое.

Он приподнял газету, Толяныч увидел вороненый ствол и кобуру, и соглашаясь, кивнул головой. Серега взял чипы и отсчитал половину:

– Здесь еще патроны, двадцать штук. А наган оставь себе - подарок. Я тебе еще глушак запасной к нему принесу. Доволен?

– Да. Ну что там слышно?
– Почти равнодушно спросил Толяныч.
– Есть новости?

– А ты бы хоть раз позвонил бы, узнал.

– Да я как-то...
– Засмущался Толяныч, ожидая попреков: пребывание несанкционированных девиц Крот по идее не одобрит, а врать не хотелось.
– Ну что ты тянешь, не можешь по-русски сказать?!

– Да нет, могу. Пока тихо, а там посмотрим. Рановато еще вроде, так быстро они не раскрутятся. Если конечно вообще собираются катить оборотку. Все ж мы им хорошо дали.

– Ну и слава яйцам. Что тут еще можно сказать?

Еще покурили. Крот толкнул Толяныча в плечо:

– Ну как тебе Ольга, а? Хороша сученка-то?
– Подобные эпитеты от Сереги можно было услышать частенько, и в его исполнении они звучали скорее комплиментами чем оскорблениями.
– Небось уж всю елду об нее источил. Ох любит она это дело, страсть как!
– Серега почмокал губами.
– Смотри, не втюрься. А то у нее муж знаешь кто?

– А что, у нее муж есть?!
– вскинулся, было, Толяныч, но тут же осадил себя на место.
– Ну и кто он?