Чтение онлайн

Так что, улучив момент, мы ускользнули от толпы и смылись в направлении ближайшей общественной бани, чтобы в который раз изменить свой внешний вид...

– Полное падение устоев!
– безустанно возмущался Эмилио, стаскивая с меня красочное тряпье.
– Где это видано, чтобы хрупкая, слабая женщина обеспечивала семью?

– А...
– открыла я рот и чуть не получила туда мочалку, которой Филлипэ отмывал мой грим на лице. Особенно остервенело он тер мою замечательную бородавку. Можно сказать - символ финансовой удачи!

– Все, что заработала - отдашь храму Игори!
– строго-настрого приказал мне синеглазый на полном серьезе.

Он, что, совсем сбрендил? Где это видано, чтобы я своими руками модельеров спонсировала?!!

– Ни за что!
– ради этого протеста я была даже согласна на пребывание мочалки в моей ротовой полости.
– Тьфу!

– Это ты кому?
– возмутился Эмо, обливая меня горячей водой.
– Женщина должна оставаться женщиной! А не шастать с незнакомыми мужиками и не щупать чужие руки! Ей следует смиренно находиться рядом с мужем!

– А что делать если муж - медведь?
– подколола я с совершенно невинным видом.

– Это временно!
– вызверился Эмо.

– Не заметила этого, - возразила я, блаженствуя в избавлении от всех этих накладок и экстремального макияжа.
– Как ломился напрямую, так и прешь!

– Ты как с мужьями разговариваешь?
– окрысился Филлипэ.

– Громко и чувством, - подсказала ему я.

– Нет!
– затрясся от бешенства синеглазый.
– Тебя все же стоит выпороть!

– Только попробуй!
– пригрозила я, начиная понимать собственно, к этому все и идет. Поскольку они действительно пять дней наблюдали, как я уединяюсь в кибитке с мужиками и все оттуда выходят со страшно довольным и. главное, удовлетворенным видом. И попробуй докажи, что на такую бабку можно польститься только в темноте и одни раз! А ко мне многие чуть ли не каждый день наведывались. Пока деньги были.

– И попробую!
– заверил меня Филлипэ, подхватывая меня на руки и опускаясь со мной на скамью. После чего достаточно ловко перевернул меня пятой точкой вверх... и тут додумался до странной мысли - помимо руки сюда ему можно и другое приложить... или вложить...

– Эмилио!
– окликнул он друга, оглаживая мою гузку.
– До какого времени оплачен отдельный кабинет?

– До утра, - откликнулся тот, тоже подбираясь к вожделенному телу. Этому красавцу вообще хуже всех пришлось. Пять суток без продыху медведя изображать, когда каждый норовит клок волос из шкуры на удачу вырвать (узнаю кто эту «утку» пустил - убью Гастелло!) и кусок сырого мяса в пасть запихать (мне пришлось врать, что у питомца гастрит, и он сырую пищу не переваривает).

И я поняла - рот нужно раскрывать как можно реже! Неважно для чего, но реже. Сидела бы сейчас себе в дубовой кадке, мокла в горячей воде, пускала пузыри от радости! Нет, дернул меня черт за язык для того, чтобы весь организм поимели!

– Это очень хорошо, - ласковые пальцы выписывали по моей коже эротические зигзаги и мысли начали перестраиваться в другом направлении. Заодно пнули спящие до этого гормоны. Те решили не оставаться в стороне и пошли митинговать за активную половую жизнь.

Я пожалела, что здесь бром, как пиво, не разливают и отдалась на милость (скорее, на растерзание!) двум оголодавшим мужчинам.

– И рядом номер для отдыха тоже наш, - довольно сообщил сиреневоглазый.

– Я бы так не сказала!
– буркнула я, на свою беду не подумав.

– Тебе плохо?
– участливо спросил Эмилио, приподнимая меня с колен друга и разворачивая к нему спиной.
– Сейчас будет хорошо... Я тебе обещаю, дорогая!

И ведь сдержал, подлец, обещание!

В общем, как мы начали, так и продолжали... до следующего утра. Нет. перерывы были. Длительные. Пока я жую. А жевала я принципиально долго! Так эти два хитреца смекнули в чем дело и начали выдавать мне еду маленькими порциями без отрыва от основного процесса, чуть не утопив в пучине порока.

– Если у меня и осталась какая-нибудь мечта!
– бухтела я себе под нос.
– То это получить себе в мужья сонного, безногого и безрукого импотента! А лучше кастрата. Для надежности.

– Что ты с ним будешь делать, котенок?
– фыркнул Филлипэ, прижимаясь ко мне теснее.

– Беречь!
– ядовито ответила я.
– Чтобы не дай-то бог такие же страдалицы, как я, не отобрали в неравном бою!

– Драгоценная, - запел соловьем Эмилио.
– Мы прекрасно понимаем - ты сильно устала с дороги и очень истосковалась по крепкому плечу мужа!
– и перевалил мое... нет! Уже не тело... тушку (синюшную и с болтающимися лапками, к тому же ощипанную со всех сторон в четыре руки) на свое крепкое плечо, а второе плечо и руки другого мучителя приподнимали голову, бессильно свесившуюся вниз.

Меня отнесли в соседний с помывочной номер и показали, как крепкое мужское плечо способствует приятному времяпрепровождению. Я, правда, так и не поняла, для кого... Мне все больше показывали и доказывали, чем отвлекали от чистоты процесса. И доказывали, между прочим, с применением тупого колющего оружия. Не спрашивайте меня, как это возможно сочетать, лучше поверьте на слово.

Все это сопровождалось уговорами на тему, как же я сильно соскучилась по ним обоим.

– Я не поняла, - проворчала я на очередное высказывание по этой теме.
– Вы меня уговариваете или себя?

Тут они решили, что если я еще могу говорить, то мало они меня уговорили, и поставили в ту самую позу на четыре кости на пушистый ковер, устилающий пол самого лучшего (мы же беглые, но гордые!) банного номера. И уговорили окончательно.

Когда я очнулась от сна (о чем сразу пожалела - дайте две горсти снотворного и литр водки!), мне бережно расчесывали волосы, разбирая на пряди. Захотелось замурлыкать и показать когти.

– Маруся, - позвал Эмилио.
– Если ты уже не спишь, то выплети из моей косы ленту, пожалуйста.

– Сплю!
– нахмурилась я, размышляя, как бы так внезапно впасть в летаргический сон, но все же вытащила из волос сначала одного, потом второго ленты. Почему-то мужчины от этого млели больше, чем от секса.

Слушайте! Может, мне вообще только этим исключительно и заниматься? Сначала одному гриву заплести, потом другому хвост расчесать?

– А теперь, дорогая, - Эмо вздернул меня на ноги, становясь сзади. Он начал поцелуями дразнить спину, щекоча языком позвоночник, а в это время Филлипэ. стройный и сильный, играющий сухими поджарыми мышцами, как породистый жеребец (завязать бы ему хвост бубликом!), стал на колени и начал медленно подниматься, лаская меня пальцами и губами.

Я засмотрелась на отражение в чистом оконном стекле. М-м-м... Роскошно! Если глядеть на тела нашей троицы и чем они занимаются - впечатляет.

Примерно к средине пути меня начало словно бить током от их ласк, ощущения гибкого тела Эмилио, скользящего по чувствительному атласу моей спины; от Филлипэ во всей его великолепной наготе; от его шаловливого языка, играющего на грани фола... Ну так вот, как только я начала невольно постанывать и вздрагивать, мои мужчины начали активные боевые действия.